Минутка этнографии

Русские сказки тоже знали историю Золушки, которая случайно оставляла во дворце невинность башмачок. Вот только образ наполовину босой девушки в традиционной культуре мог считываться совсем не так, как теперь: утрата обуви служила метафорой потери девственности. К примеру, греки называли дефлорацию «потерей подковы» (Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. М. 2002. С. 187). В таком контексте интересно, что в русской сказке утрата обуви могла сочетаться с другим методом распознавания нужного человека: с ударом в лоб. Метод для отечественных сказок вообще типичный. Вы его должны помнить по «Сивке Бурке»: царевна стучит в голову допрыгнувшего до ее балкона (окна) героя. Иногда стучит с такой нечеловеческой силой, что во лбу остается перстень: «Царевна Ваньки золотым кольцём да в лоб. Так во лбу кольцё и осталось». Русские сказки в Карелии (старые записи). Петрозаводск. 1947. С. 93. Царевна могла бить молотком, вызывая ассоциации с классической песней «Hammer Smashed Face». «Он на коне скакнул и достал до царевны и ее поцеловал. А у нее был молоток тавреный. Она его раз в лоб – тавро посадила». Русские сказки Забайкалья. Иркутск. 1989. С. 60. Так вот. В сказке типа «Золушка» брутальному клеймению тоже находилось место. Девушка убегала от царевича, как положено, теряла башмачок, однако царевича это не устраивало, он догонял беглянку, шарахал ей в лоб перстнем со всей силы, а уже потом находил именно по этой дырке в голове примете и женился (Русские народные сказки Пудожского края. Петрозаводск. 1982. С. 297). В умножении числа необходимых отметок можно усмотреть правоту мнения, что потерянная туфелька – это символ утраты непорочности: царевич и ботиночек поднял, и клеймо поставил. Впрочем, можно ничего и не усматривать. Минутка этнографии #сказки_незнакомые_с_детства