Афанасьева Книги Chat

День, когда умер Блок. 7 августа 1921 года. Иногда смерть великого поэта входит в жизнь тех, кто любит и ценит его, не колокольным набатом и не газетной передовицей, а листком бумаги, приколотым двумя кнопками на доске объявлений. В моем романе «Театр тающих теней. Конец эпохи» Анна впервые узнает о болезни Блока почти случайно. Она работает в Доме искусств, куда Блок много раз приходил, выступал, участвовал в работе журнала. Анна ждет встречи с ним. Но этой встрече не суждено будет случиться. 3 августа Анна идет в ДИСК на семинар Гумилёва и встречает Надежду Павлович, которая принимала Анну в Союз поэтов. Председатель Союза Блок. Но мандат Анна получила без него: «Во главе союза Блок, но Анне увидеть его не удалось. Мандат поэта Павлович вручила Анне без него — “Болен!”. Теперь Надя Павлович красная от жары. И опухшая от слез. — У Блока агония! Ничего вы не знаете! — Слезы душат молодую девушку. — Никому не говорите. Уже несколько дней он сошел с ума. Блок много раз здесь, в ДИСКе, выступал и участвовал в журнале “Дом искусств”, свежий номер которого теперь готовится, но всё до того, как Анна вышла на работу. А она так ждала встречи с Блоком. И вдруг... У Блока агония? Блок сошел с ума? Поэт не может сойти с ума! Ему еще не так много лет. И разрешение на лечение…» Елена Афанасьева «Театр тающих теней. Конец эпохи» На этом месте жизнь Анны и жизнь Блока еще как будто существуют отдельно. У Блока агония. У Анны работа, дети, голод, семинар Гумилёва... Но наступает 7 августа. Анна идет в Дом литераторов - не за стихами, а за кашей, у нее дочки, которых нужно кормить, а в ДомЛите поэтам положена бесплатная каша. «Анна входит в парадную дверь Дома литераторов, надеясь быстро миновать Марию Валентиновну, но Ватсон непреодолимым порогом теперь стоит возле входа. — Кара ему небесная! За связь с большевиками! Кому на сей раз кара, Анна не знает, да и знать не хочет. Ей бы скорее кашу забрать и обратно к девочкам! Но старуха не унимается: — Кара небесная! Кара! За Двенадцать! “За ‘Двенадцать’!”, — мысленно повторяет про себя Анна. И, повернувшись к доске объявлений, замирает. В черной рамке среди многих других колышется на сквозняке приколотый двумя кнопками листок бумаги. “Сегодня, 7 августа, скончался Ал. Ал. Блок”.» Там же. И снова после всего, что она пережила в последние годы, Анна не понимает, как жить. Как жить, если Блока больше нет. «С остывшей кашей идет в ДИСК. Просто не знает, куда еще идти. В Доме литераторов по воскресеньям пусто, а в Доме искусств жизнь всегда. И в горе, и в радости. В такой день быть одной просто невозможно. На доске у входа с Мойки такое же объявление о смерти Блока. Рядом листок с расписанием занятий, аккуратно заполненный рукой Гумилёва». Там же. Через несколько дней Анна будет стоять на панихиде: «Отпевают Блока. Панихида на Пряжке проходит тихо. Блок лежит в гробу сухой и окостенелый, как Дон Кихот. Все те же лица, что в ДИСКе. Нина Берберова, за которой теперь ухаживает Ходасевич, в драповом пальто — в день смерти стояла жара, а в день похорон холод, будто земля остыла и обледенела. Вдову Любовь Дмитриевну под руку ведет Андрей Белый. Он же говорит надробную речь. Всё вокруг пахнет флоксом. Удушающий сильный запах некогда любимых ею цветов.» Там же. Блок и Гумилев – два символа эпохи. Два гения. Два безусловных авторитета для Анны. И оба уходят. В день смерти Блока Гумилев уже арестован. В день похорон Блока еще не известно, что будет дальше. «Ольга Форш рядом с Ахматовой, которая стоит в отдалении и ее почему-то здесь все называют “третьей вдовой”, и Анна никак не может понять, кто вторая, если это похороны Блока… Если Николай Степанович еще жив». Там же. Анна не знает, что дальше. Но знаем мы. И от этого нам не легче. #театртающихтеней #афанасьевакниги #реальныетени