𝘳in͟s͟a͟e̶ 𝓭𝓪𝓲𝓵𝔂𝓬𝓯

💜🫥🫥🫥🫥🫥 Рин стоял у двери, прижавшись к ней спиной, и чувствовал, как подкашиваются ноги. Воздух в комнате был густым, как расплавленный мёд — запах сакуры и выдержанного вина смешивался с солёным потом и чем-то острым, металлическим, от чего внутри всё переворачивалось. Саэ сидел на краю кровати, сгорбившись. Его плечи ходили ходуном, пальцы впивались в матрас, сминая ткань. Он даже не поднял головы, когда Рин вошёл. — Убирайся, — прорычал он, и голос его был низким, чужим, словно не его. — Я сейчас не контролирую себя. Уходи, пока я не… — Ты позвал меня, — перебил Рин, и голос его дрожал, но в нём прорезалась сталь, которой он пытался прикрыть панику. — Написал «приди». Я пришёл. Теперь выгоняешь? Саэ медленно поднял голову. В красном свете его глаза горели — не янтарём, а тёмным, почти чёрным огнём. Зрачки расширились так, что занимали почти всю радужку. На лбу выступила испарина, капли пота стекали по вискам, и в этом состоянии гона он выглядел опасным, диким. Он встал. Медленно, плавно, как хищник перед прыжком. Сделал шаг вперёд, и Рин вжался в дверь, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле. — Ты не понимаешь, — голос Саэ был хриплым, почти шипящим. — Я пытался. Я пытался сдерживаться. Но ты пахнешь так, что я теряю рассудок. Твой запах — он везде. В коридорах, в моей комнате, в моей голове. Я не могу дышать без тебя. Он подошёл вплотную. Так близко, что Рин чувствовал жар, исходящий от его тела, видел, как вздымается его грудь, слышал биение его сердца. — Тогда сделай что-нибудь, — выдохнул Рин, и ненависть к себе за эти слова смешалась с желанием. — Хватит играть в благородного. Саэ не нужно было повторять. Он рванулся вперёд, прижимая Рина к двери с такой силой, что та глухо стукнула, и в следующую секунду его губы впились в губы младшего брата. Жёстко, голодно, почти зверски. Он кусал его губы, прорываясь языком внутрь, и Рин застонал ему в рот — от боли, от наслаждения, от того, что наконец-то это случилось. Пальцы Саэ скользнули под футболку Рина, обжигая кожу. Он сжал его талию, притягивая к себе, и Рин почувствовал, как твёрдый член брата упирается ему в бедро — даже через джинсы это было ощутимо, горячо, пугающе. — Я хочу тебя, — прошептал Саэ, отрываясь от его губ и спускаясь к шее. — Я хочу быть внутри тебя. Я хочу, чтобы ты кричал моё имя так, чтобы соседи слышали. Его зубы сомкнулись на шее Рина, оставляя след, и Рин вскрикнул — громко, сорванно. Саэ тут же прикусил кожу сильнее, почти до крови, и этот укус прокатился по телу Рина волной дрожи. — Раздевайся, — приказал Саэ, отступая на шаг. — Я хочу видеть тебя всего. Рин дрожащими руками стянул футболку через голову. Саэ смотрел на него — на его бледную кожу, на розовые соски, затвердевшие от возбуждения, на тонкую талию, на выступающие ключицы. В его взгляде было столько собственничества, столько животной страсти, что Рин почувствовал, как внутри разливается жар. — Сними всё, — голос Саэ был низким, с хрипотцой. — Сейчас же. Рин спустил джинсы вместе с бельём, оставшись полностью обнажённым перед братом. В красном свете его кожа казалась бледной, почти фарфоровой, и он чувствовал на себе этот прожигающий взгляд, от которого всё внутри плавилось. Саэ шагнул к нему, и его руки легли на плечи Рина, скользнули по груди, сжали соски, заставляя Рина выгнуться. Он наклонился и взял один сосок в рот, обводя языком, посасывая, покусывая, и Рин застонал, вцепившись в плечи брата. — Саэ… — выдохнул он, и голос его был молящим. — Не мучай… Саэ поднял голову, и в его глазах мелькнула тень усмешки. — Я только начал. Он опустился на колени перед Рином, и Рин судорожно вздохнул, когда горячее дыхание брата коснулось его живота. Саэ поцеловал кожу ниже пупка, провёл языком по линии волос, и Рин задрожал. А когда Саэ взял его член в рот, Рин вскрикнул и вцепился в волосы брата, чувствуя, как влажный горячий язык обводит головку, как губы сжимаются вокруг ствола, как Саэ заглатывает его всё глубже. — Боже… — простонал Рин, запрокидывая голову. — Саэ… так хорошо… Саэ двигался ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, доводя Рина до исступления. Он брал его глубоко, почти до горла, и каждый раз, когда головка упиралась в нёбо, Рин сжимал пальцы на его затылке, чувствуя, как близок к разрядке. Но Саэ остановился. Он поднялся, облизнув губы, и в его взгляде было столько похоти, что Рин почувствовал, как его член дёргается от возбуждения. — Ты не кончишь, пока я не буду внутри тебя, — хрипло сказал Саэ. — Ложись на кровать. На спину. Ноги согни в коленях. Рин послушался, падая на матрас, который тут же жалобно скрипнул. Он смотрел, как Саэ снимает с себя футболку, обнажая рельефный торс, и спускает джинсы, освобождая свой член. Рин сглотнул — член брата был большим, длинным, с пульсирующей головкой, и капелька смазки блестела на кончике. — Раздвинь ноги, — приказал Саэ, вставая между ними. — Шире. Рин развёл ноги, чувствуя, как красный свет обливает его открытое тело, и стыд смешивается с предвкушением. Саэ провёл пальцем по его животу, спускаясь ниже, и его палец скользнул внутрь — влажный, горячий, скользкий от слюны. — Ты уже мокрый, — прошептал Саэ, вводя второй палец, растягивая его. — Ты так хотел этого, да? Так долго ждал, когда я тебя трахну? Рин застонал, выгибаясь навстречу его пальцам, чувствуя, как они двигаются внутри него, как раздвигают его, готовят к чему-то большему. — Да… — выдохнул он. — Да, я ждал. Я хотел этого. Делай уже… Саэ убрал пальцы и наклонился, целуя Рина в губы — глубоко, страстно. Его член упёрся во вход, и Рин почувствовал, как головка касается его, влажная и горячая. — Посмотри на меня, — прошептал Саэ. — Смотри, когда я войду в тебя. Рин открыл глаза. В красном свете их взгляды встретились, и в тот же миг Саэ вошёл в него — медленно, но глубоко, заполняя собой до конца. Рин вскрикнул, впиваясь пальцами в плечи Саэ, чувствуя, как тот растягивает его изнутри, как наполняет его собой. — Чёрт… — выдохнул Саэ, замирая на мгновение, давая Рину привыкнуть. — Ты такой тугой. Такой горячий. Я чувствую каждую клетку твоего тела. Он начал двигаться — медленно, глубоко, выходя почти до конца и снова входя, и каждый толчок отдавался в теле Рина вспышкой наслаждения. Рин стонал, выгибаясь навстречу, обхватывая ногами талию брата и притягивая его ближе. — Быстрее… — умолял он, и слёзы текли по его щекам. — Пожалуйста, Саэ, быстрее… Саэ подчинился. Он ускорил темп, вбиваясь в Рина с каждым разом всё резче, всё глубже, и матрас скрипел в такт их движениям. Рин кричал — громко, сорванно, выкрикивая имя брата, не сдерживаясь. Саэ наклонился и поцеловал его в шею, продолжая двигаться, и его рука сжала член Рина, начиная дрочить в такт толчкам. — Кончи для меня, — прошептал он в ухо Рина. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мой член. Хочу видеть, как ты теряешь контроль. Рин чувствовал, как внутри него всё сжимается, как напряжение достигает пика. Саэ двигался быстрее, глубже, его член скользил внутри, касаясь каждой чувствительной точки, и когда Саэ сжал его член сильнее, Рин закричал и кончил — сильно, долго, выплёскиваясь на живот и грудь, сжимаясь вокруг брата. Саэ зарычал, его толчки стали резкими, короткими, и через мгновение он кончил внутрь, заполняя Рина горячей, пульсирующей струёй, выдыхая его имя в плечо. Он ещё несколько раз двинулся, замедляясь, и замер, уткнувшись носом в шею Рина. Тяжёлое дыхание нарушало тишину. Рин лежал неподвижно, чувствуя, как из него вытекает горячее семя, как бешено бьётся сердце, как дрожат ноги. Он провёл рукой по волосам Саэ, прижимая его к себе. Красная лампочка мигнула и погасла. Но это уже не имело значения. — Саэ, — прошептал Рин в темноту, и голос его был тихим, охрипшим от криков. Саэ поднял голову и поцеловал его в лоб. — Я здесь, — ответил он. — Навсегда. Старый матрас скрипнул в последний раз, когда они перевернулись, прижимаясь друг к другу, и в комнате осталась лишь тишина да редкие всхлипы Рина, который, наконец, позволил себе плакать — от облегчения, от стыда, от того, что больше не нужно скрываться. Красный свет ушёл. Но огонь внутри них остался.