id 2277184147Фотография
Карфаген должен быть разрушен
Переговоры Ирана и Омана по «обеспечению судоходства» в Ормузском проливе, похоже, выходят на финишную прямую. Аракчи уже говорит об этом открыто. Формулировки пока осторожные: «услуги», «безопасность», «навигационное обеспечение». Но смысл ясен: Тегеран стремится превратить свободу судоходства в источник политической ренты.
И монархии Залива, судя по всему, готовы платить. Вчерашний сигнал из Эр-Рияда это подтверждает. Они всё меньше верят, что США смогут надёжно защитить их инфраструктуру в случае серьёзной эскалации. Поэтому регулярные выплаты Ирану начинают выглядеть дешевле и безопаснее, чем ставка на американский зонтик безопасности.
Это и есть классический выбор «меньшего зла».
Проблема в том, что «меньшее зло» здесь не является решением. Это лишь способ отсрочить более тяжёлый выбор. Получив прецедент и постоянный денежный поток, Иран неизбежно пойдёт дальше: повысит цену, расширит перечень «услуг», начнёт увязывать свободу прохода с новыми политическими требованиями. Ормуз — лишь самый удобный рычаг. Завтра появится следующий.
А теперь посмотрим на Вашингтон. Трамп оказался в почти идеальном цугцванге. Цена бензина, инфляция и ноябрьские выборы уже сделали большую войну в Заливе крайне непопулярной. Любое жёсткое решение рискует ударить по внутренней политике. Любая серьёзная уступка, наоборот, укрепляет Иран и закрепляет опасный прецедент. Настоящий цугцванг: каждый следующий ход ухудшает позицию. Только, учитывая любовь президента ко всему золотому, его вполне можно назвать золотым.
Рим долго пытался решить карфагенскую проблему компромиссами. Были договоры, ограничения, контрибуции. Но Карфаген вновь накапливал богатство, восстанавливал влияние, а вместе с ними — и возможность однажды снова бросить вызов Риму. Именно поэтому Катон Старший вновь и вновь повторял одну и ту же формулу: Carthago delenda est — «Карфаген должен быть разрушен». Не потому, что Карфаген непременно нападёт завтра, а потому, что само его существование означало сохранение источника будущей угрозы.
Иран сегодня играет для Ближнего Востока сходную роль. Не только для монархий Залива, но и для американской стратегии в регионе. Платить ему — значит покупать время. Но время работает не в пользу покупателя. Каждый год отсрочки Тегеран использует для укрепления ракетного, беспилотного и прокси-потенциала. Монархии — чтобы отсрочить неизбежное. Вашингтон — чтобы не платить политическую цену за жёсткие решения.
Когда необходимость этих решений станет очевидной для всех, времени на них может уже не остаться.
Выбирая «меньшее зло», мы не превращаем его в добро. Мы лишь позволяем ему стать сильнее, а цену будущего решения — выше.
Поэтому формула «Карфаген должен быть разрушен» — это не лозунг и не эмоциональный призыв. Это вывод из самой логики подобных конфликтов. Вопрос лишь в том, кто и когда окажется готов превратить этот вывод в принцип политики, а не оставить его очередной запоздалой констатацией.