Это произошло в начале 80-х годов. После окончания девятого класса я устроился на завод, чтобы за лето заработать на новый мопед. Поскольку был несовершеннолетним, работал по шесть часов в день и без ночных смен.
Наш участок занимался обработкой чугунных отливок. Заготовка напоминала короткий отрезок трубы: её устанавливали в токарный полуавтомат, который с обеих сторон снимал лишний металл до нужного размера. Работа оператора была довольно однообразной: взять деталь из контейнера, закрепить её в патроне, нажать кнопку, дождаться окончания обработки, снять готовую заготовку и положить её обратно в ящик. Затем всё повторялось снова. За каждым рабочим было закреплено по три станка. Если затуплялся резец или сбивались настройки, обычно вызывали наладчика, который быстро устранял проблему.
Оплата труда была сдельной. За выполнение нормы — 600 деталей за восьмичасовую смену — платили 140 рублей. Всё, что производилось сверх нормы, дополнительно оплачивалось, поэтому чем больше успевал сделать рабочий, тем выше была зарплата.
На нашем участке трудился мужчина по имени дядя Вова Сорокин. Ему было около сорока лет, он не пил и появился в бригаде незадолго до моего прихода. Это был невероятно работоспособный человек. Возможно, его сильно мотивировала возможность больше заработать. Он практически не делал перерывов, редко отвлекался даже на обед. Наладчика почти никогда не вызывал: сам быстро менял резцы и выполнял небольшую настройку оборудования. Всю смену без остановки переходил от одного станка к другому, стараясь не терять ни минуты.
В результате дядя Вова стабильно выполнял две нормы за смену, а иногда и больше. При этом качество продукции оставалось высоким, брака практически не было. Сначала коллеги лишь подшучивали над ним, считая, что он слишком увлечён заработком. Но когда в день выдачи зарплаты он получал не привычные 140 рублей, а свыше 300, отношение стало меняться. Для сравнения: главный инженер тогда получал около 250 рублей, а директор завода — примерно 320.
Первое время бухгалтерия не обращала на это особого внимания. Однако спустя пару месяцев столь высокая зарплата рабочего вызвала вопросы. Информация дошла до руководства, и однажды главный инженер вместе с директором лично пришли посмотреть, как именно работает этот человек.
После этого мастер и начальник цеха всё чаще начинали говорить, что если один рабочий способен показывать такие результаты, то и остальные должны стремиться к такому же темпу. Постепенно коллегам стало уже не до шуток. Дяде Вове дали понять, что не стоит настолько выделяться. Но он лишь отмахнулся и сказал, что ему нужны деньги, чтобы купить кооперативную квартиру, после чего продолжил работать в прежнем режиме.
Через некоторое время в цех пришла специалист по нормированию труда. Почти половину смены она простояла рядом с дядей Вовой, внимательно наблюдая за каждым его действием, засекала время секундомером и делала записи в блокноте.
Уже со следующего месяца для всего участка пересмотрели производственную норму. Вместо прежних 600 деталей за смену теперь требовалось изготовить 850, при этом размер оплаты за выполнение нормы остался прежним — всё те же 140 рублей.
В тот же вечер, после окончания смены, между дядей Вовой и остальными рабочими произошёл серьёзный конфликт в раздевалке, который закончился дракой. Сам я этого не видел — ушёл домой раньше, но позже коллеги подробно рассказали, что произошло.
После случившегося дядя Вова около недели провёл в больнице. Вернувшись, он написал заявление об увольнении по собственному желанию. Руководство не стало заставлять его отрабатывать положенные две недели и отпустило сразу.
https://vk.com/wall-144495454_1336163