DigEd chat

​​Конечно заголовок статьи “Are teenagers growing dimmer?” (Не глупеют ли подростки) нельзя воспринимать буквально. PISA не измеряет «интеллект подростков». Она измеряет определённые образовательные компетенции — математику, чтение и science literacy. Поэтому из результатов нельзя сделать вывод: «У нового поколения падает IQ». Правильнее: Молодые люди в ряде развитых стран стали хуже выполнять определённые задачи, требующие математического, читательского и прикладного рассуждения. И это уже действительно серьёзная проблема. Стоит отметить и другие мнения, например Андреаса Шлейхера— одного из создателей PISA — в отдельной публикации в The Economist в тот же день (Economist описывает его материал как комментарий основателя PISA) Andreas Schleicher: «Stop turning schoolchildren into crash-test dummies» (Прекратите превращать школьников в манекены для краш-тестов.) Он предупреждает, что школьников нельзя превращать в «краш-тестовых манекенов» для образовательных экспериментов. Это критика бессистемной цифровизации: Проблема может быть не в том, что дети «стали хуже», а в том, что образовательные системы слишком часто экспериментируют, не понимая, что именно работает. С другой стороны как определить “что работает” без проведения экспериментов (в том числе массовых)? В тот же день Economist опубликовал отдельный материал: “Does AI stop children from learning? New data show the peril and promise of the technology” (Препятствует ли искусственный интеллект обучению детей? Новые данные показывают опасность и перспективы этой технологии.) То есть редакция фактически рассматривает три связанные проблемы: падение результатов → технологизация образования → AI. Economist правильно отделяет долгосрочный тренд от пандемийного шока. Если бы результаты просто упали в 2020–2022 годах, COVID был бы очевидным объяснением. Но тренд начался раньше и продолжается после пандемии. А вот причинная часть значительно менее определённа. Возможные факторы образуют целый «букет»: COVID, пропуски школы, ухудшение дисциплины, снижение времени на обучение, смартфоны и социальные сети, изменение поведения подростков, неудачная цифровизация, изменение педагогики, возможное снижение требований, ИИ как новый способ обходить когнитивную работу. И пока мы не знаем, какой из этих факторов является главным. Из статьи следует вывод, несколько отличный от её заголовка. Проблема современного образования, возможно, не в недостатке технологий, а в недостатке доказательности при их внедрении. Мы фактически провели огромный глобальный эксперимент: Сначала компьютеры →затем интернет →затем LMS →затем смартфоны →затем 1:1 devices →затем EdTech платформы →теперь разные модели ИИ. При этом образовательные результаты во многих развитых странах не растут, а падают. Это заставляет перейти от вопроса: «Какую новую технологию мы можем дать школе?» к гораздо более жёсткому: «Какую когнитивную работу эта технология заставляет ученика делать — а какую позволяет ему не делать?»