Общероссийское движение Предпринимателей

Российские банки превращают ипотеку в пожизненное рабство: по итогам 2025 года почти каждая 5-я новая ссуда должна быть погашена, когда заемщику исполнится 70–75 лет. Формально человек покупает квартиру, фактически десятилетиями распоряжается активом, который остается залогом кредитора. Пенсия перестает быть границей обязательств, а смерть заемщика не прекращает долг — он переходит к принявшим наследство вместе с обремененным жильем. Длинный срок нужен не потому, что квартира стала доступнее, а потому, что при нынешних ценах и ставках обычный срок делает платеж неподъемным. Банк растягивает кредит на 25–30 лет, снижает ежемесячную сумму и проводит сделку, которую при 10–15 годах пришлось бы отклонить. Цена этой «доступности» — гигантская переплата и крайне медленное сокращение основного долга. При кредите 5 млн рублей на 30 лет под 22% платеж составляет около 91,8 тыс. рублей, а общая сумма выплат — более 33 млн. За первые годы заемщик перечисляет банку миллионы, но почти вся сумма уходит в проценты, тогда как тело кредита уменьшается незначительно. Именно здесь возникает главная проблема для людей. Банк начинает получать доход с первого платежа, сохраняет право требования на десятилетия и до полного расчета удерживает квартиру в залоге. Заемщик несет риск потери работы, падения дохода, болезни, развода, инфляции расходов и старости. Кредитор рискует невозвратом, но этот риск прикрыт первоначальным взносом, проверкой доходов, страховками и недвижимостью, которую можно продать при просрочке. Чем дольше срок, тем больше времени банк собирает проценты и тем позже жилье становится свободным активом семьи. Расчет банков на досрочное погашение не опровергает эту модель, а раскрывает ее. Кредит оформляется на срок до глубокой старости, чтобы заемщик прошел по размеру платежа, но предполагается, что он закроет долг раньше — продаст квартиру, получит наследство, направит премии, привлечет доход супруга или помощь детей. Банк к этому моменту уже забирает наиболее процентно насыщенную часть выплат, возвращает остаток капитала и снова пускает деньги в оборот. Заемщик же ради досрочного выхода должен отдать дополнительные доходы, которые могли стать накоплениями, пенсионным резервом или наследством. Иными словами банк лишает россияне всего, что у него есть. После выхода на пенсию ситуация становится особенно жесткой. Доход обычно падает, а платеж остается прежним. Человеку приходится продолжать работать, сдавать часть жилья, просить помощи у детей, продавать квартиру или менять ее на более дешевую. Банк заранее перекладывает погашение на семью: если сам заемщик не справится, долг обслужат родственники либо залог будет реализован. Кредитор не получает квартиру автоматически и бесплатно, однако имеет преимущественное право забрать из ее стоимости остаток долга, проценты, штрафы и расходы на взыскание. Наследникам достается только то, что останется после расчета, а при недостатке средств они вынуждены либо принять долг вместе с квартирой, либо отказаться от наследства. Страхование жизни способно закрыть задолженность, но только если смерть признана страховым случаем и договор не содержит оснований для отказа. Поэтому ипотечная квартира не гарантирует семье наследство: до последнего платежа это актив с чужим приоритетом. Заемщик может десятилетиями финансировать банк, выплатить сумму, многократно превышающую размер кредита, и все равно оставить детям не жилье, а выбор между продолжением платежей и продажей. Ипотека со сроком до 70–75 лет означает, что банки продают россиянам не собственность, а право десятилетиями выкупать у кредитора собственное жилье. Человек отдает банку заработок всей своей жизни, часть пенсионного дохода и стоимость наследства, тогда как кредитор получает проценты, многократный возврат капитала и контроль над залогом до самого конца. Такая конструкция не расширяет жилищную обеспеченность — она превращает квартиру в инструмент пожизненного изъятия доходов, где свобода наступает только после полного расчета, но чаще всего не наступает никогда. @ex_trakt