Ответсообщение недоступно
— Но провокационное название альбома вызвало возмущение американских представителей так называемого «Морального большинства», как и обложка, на которой у вас дьявольские рога и копьеобразный хвост. Что вы думаете об этой ситуации?
Как только мы назвали альбом Highway To Hell, у американской звукозаписывающей компании сразу началась паника. Насчет религиозных вещей я думал, что везде будут относиться как в Австралии. Здесь таких людей называют любителями Библии, но их здесь мало, очень мало.
Христианство никогда не было популярным. Это все каторжное наследие (с 1788 по 1868 год в Австралию из Британии сослали более 162 тыс. человек, приговоренных к каторге, — прим. AC/DC Fans). Но в Америке у вас были люди с простынях и с плакатами с молитвами, которые устраивали пикеты перед концертами.
Я спрашивал: «Из-за кого они собрались?» А они отвечали: «Из-за тебя!» И были еще разговоры, что если ты включишь пластинку задом наперед, то там будут сатанистские послания. Черт, зачем прокручивать ее в обратную сторону? Там же прямо написано: «Highway To Hell»!
— После тура в поддержку Highway To Hell вы с Малькольмом и Боном собрались в Лондоне, чтобы начать работать над альбомом, которым в итоге стал Back In Black. Какую часть вы сделали с Боном?
Бон написал малую часть, всего за неделю до своей смерти. Мы начинали запись музыки с Боном на ударных. Он же попал в музыку как барабанщик. Он стучал по установке, пока мы с Малькольмом работали над риффами.
— Когда Бон умер в феврале 1980 года, после одной из множества пьяных ночей, был ли у вас страх, что его жизнь могла закончиться таким образом?
Бон часто смотрел смерти в лицо. Он говорил: «Однажды тебе придется уйти. Ты должен быть жадным [до жизни]».
— Было ли у вас чувство, как у большинства фанатов AC/DC, что Бон был незаменимым?
Ну, когда у нас было прослушивание вокалистов, они говорили: «Как же я могу петь настолько громко?» А мы отвечали: «Мы не хотим, чтобы вы пели, а хотим, чтобы вы кричали!»
— Вы определенно нашли нужного человека в лице Брайана Джонсона.
Да. Я всегда говорил, что он поет так, будто кто-то скинул грузовик ему на ногу. И у Брайана, как и у Бона, отличное чувство юмора.
— Если не вдаваться в подробности, Back In Black был отличной рок-н-ролльной пластинкой. Но если углубиться, то это, как вы говорили, запись-посвящение.
Весь альбом Back In Black — наше посвящение Бону. Поэтому обложка была полностью черной, альбом начинался со звона колокола. Нечто мрачное и отличающееся от любой другой нашей работы.
— Был ли этот альбом и звездным часом Брайана?
Брайан записал много отличных песен с группой, особенно альбом Back In Black, и For Those About To Rock, от которого у меня до сих пор идут мурашки.
— После всего, через что прошла группа, как вы можете объяснить ее долговечность?
Люди говорят, что мы держимся достаточно долго! Но некоторые группы угасают, пытаясь приспособиться к трендам. Мы играем рок. Для нас уже поздновато исполнять баллады. Рок — это, что мы делаем лучше всего.
Иногда меня спрашивают, хочу ли я играть что-то кроме AC/DC. Конечно, дома и немного исполняю блюз, но спустя пять минут я такой: «К черту!» И снова играю хард-рок.
— С самого начала вы играете по-простому, прямолинейный тяжелой рок-н-ролл, ничего причудливого…
Это испытание — продолжать писать песни уровня «Let There Be Rock», «Highway To Hell» и «Back In Black». Каждая песня, что мы пишем, должна быть определенного качества.
Большая часть нашего творчества — просто про секс, как и большая часть рок-музыки. Довольно сложно писать песню про свою собаку. Но я никогда не находил ничего сексуального в музыке. Я никогда не находил ничего сексуального в том, что должно считаться сексуальным. Это очень по-фрейдистски. Но если вернуться к блюзу, в большинстве стрип-клубов есть стандартный темп, и на это мы тоже опираемся. Нужно быть приземленным.
— Следите ли вы за современной музыкой?