•••
Всё убегаем. Из города в город.
Интеллигенты.
Грустная раса. Класс, что поборот.
Нищи. Раздеты.
Семей миллионы. И граммофоны
по свету с нами.
Где же родина? — удивленно
спросят, — не знаем.
Плачем. Не отвечаем. Не слышим.
Губы кусаем.
Письма под пальмой искусственной пишем
по всем вокзалам.
•
Константы ГАЛЧИНСКИЙ
/в переводе Владимира Корнилова/
1936
97 · •••
Я с удовольствием занял бы у кого-нибудь тысяч пять без отдачи. Пора бы Вышнеградскому учредить такие банки, откуда дают деньги порядочным людям без надежды получить их когда-либо обратно.
•
Антон Павлович ЧЕХОВ
/из письма брату Александру/
6 августа 1891
105 · •••
ЗАБРОШЕННЫЙ САД
Студёный призрак белой пустоты
сквозит с начала дня в просторах зяблых.
Басовей стали ноты голых яблок.
К полёту в смерть готовятся листы.
Редеет на ветру осенний сад,
роняет слива свои слёзы-сливы.
Так неприкаянны и сиротливы
плоды в траве и их прощальный взгляд.
Не оттого ли, что румяных ртов
не дождались —
хрустящей смерти сочной,
которая утешней червоточной
кончины в жухлом саване листов?
Осыпался смородиновый куст,
никто не взял на дёсны тесных ягод,
и всё, что щедро накруглилось за год,
не превратится в кисло-сладкий хруст.
•
Павел ГРУШКО
1978
83 · Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
•••
Когда наконец будет понято, что художественное произведение рождается не из наблюдений над жизнью, а из душевного потрясения. В его свете и наблюдения и даже наблюденьица могут пригодиться. Но если этого света нет — то и они решительно ни к чему.
Давно уже это сказал Достоевский, но ведь люди понимают не то, что им говорят, а только то, что они могут понять.
•
Лидия ЧУКОВСКАЯ
/из дневников/
1958
79 · •••
Меня одолевает острое
и давящее чувство осени.
Живу на даче, как на острове.
и все друзья меня забросили.
Ни с кем не пью, не философствую,
забыл и знать, как сердце влюбчиво.
Долбаю землю пересохшую
да перечитываю Тютчева.
В слепую глубь ломлюсь напористо
и не тужу о вдохновении,
а по утрам трясусь на поезде
служить в трамвайном управлении.
В обед слоняюсь по базарам,
где жмот зовет меня папашей,
и весь мой мир засыпан жаром
и золотом листвы опавшей…
Не вижу снов, не слышу зова,
и будням я не вождь, а данник.
Как на себя, гляжу на дальних,
а на себя — как на чужого.
С меня, как с гаврика на следствии,
слетает позы позолота.
Никто — ни завтра, ни впоследствии
не постучит в мои ворота.
Я — просто я. А был, наверное,
как все, придуман ненароком.
Всё тише, всё обыкновеннее
я разговариваю с Богом.
•
Борис ЧИЧИБАБИН
1965
71 · Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
памяти актрисы Натальи ДАНИЛОВОЙ
/Самоэль Кацев. фотопробы к фильму "Комедия ошибок"/
1978
58 · •••
Для меня, например, чрезвычайно важно выспаться <> до того момента, пока сам не проснусь – чего никогда почти не бывает, потому что под окном какой-нибудь компрессор или автомобильная сигнализация... Или телефонный звонок – я это называю «сплю до первых мудаков»: позвонит какой-нибудь человек в восемь утра и скажет какую-нибудь совершенно ненужную чушь, например: «Вы читали последний номер "Звезды"?» Обязательно почему-то такие люди звонят в восемь утра.
•
Самуил ЛУРЬЕ
Из лекции "Техника текста"
2012
53 · Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
памяти актрисы Натальи ДАНИЛОВОЙ
подборка фильмов, которые стоит посмотреть
49 · Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
Фотография
нажмите — покажем
нажмите — покажем
•••
Сквозняки по утрам в занавесках и шторах
Занимаются лепкою бюстов и торсов.
Как мне нравится хлопанье это и шорох,
Громоздящийся мир уранид и колоссов.
В полотняном плену то плечо, то колено
Проступают, и кажется: дыбятся в схватке,
И пытаются в комнату выйти из плена,
И не в силах прорвать эти плёнки и складки.
Мир гигантов, несчастных в своем ослепленье,
Обреченных всё утро вспухать пузырями,
Опадать и опять, становясь на колени,
Проступать, прилипая то к ручке, то к раме.
О, пергамский алтарь на воздушной подкладке!
И не надо за мрамором в каменоломни
Лезть; всё утро друг друга кладут на лопатки,
Подминают, и мнут, и внушают: запомни.
И всё утро, покуда ты нежишься, сонный,
В милосердной ночи залечив свои раны,
Там, за шторой, круглясь и толпясь, как колонны,
Напрягаются, спорят и гибнут титаны.
•
Александр КУШНЕР
1970-е
28 ·