Предание.ру Chat

Параллакс Ариадны Шаларь: между сюрреализмом и соцреализмом. 3/4. Серое королевство В цикле миниатюр для детей Ариадны Шаларь «В прятки с Солнцем» мы видим ее сильную сторону. Котята боятся зверя: оказывается, они принимали за страшного зверя тень куста. Заяц боится опять-таки зверя: оказывается, что зверем ему казалось его собственное отражение. Ласка боится, что зимой сильно выделяется на фоне снега, не заметив, что ее шкурка поменяла цвет под снег. Коты боятся, а мыши восхваляют «бумажного великана» — нарисованную исполинскую мышь; мыши строят в его честь памятник из опилок, но в процессе сгрызли сам рисунок. Звери на маскараде наряжаются в зверей: мышь-носорог, крыса-орел, бобер-медведь и т. д. Ячменное зернышко и солнце прячутся друг от друга: зернышко — в поле, так что всевидящее и всеосвещающее солнце не может его найти, а само солнце скрывается с небосвода, так что ничего не видно становится вообще никому. Деда Мороза Север не пускает в Страну детей; Морозу помогает сова, отдавая свои глаза, и заяц, отдавая ноги: теперь он может видеть в пургу и пробраться через нее. Сова опоздала и летит домой днем, когда ничего не видит: ей помогают насекомые, ворующие у медведя его «темные очки пасечника», которые позволяют сове обрести ночное зрение днем. Все это истории о парадоксальных двоениях, ложном зрении, смене ложных перспектив, отражениях, изображениях, оптических иллюзиях и вообще об оптических эффектах разного рода, о разных точках зрения, о буквально разных глазах и том разном, что видят эти глаза. Вместе с тем это и самодовлеющие образы: Мороз с ногами зайца и глазами совы; павлин с ложными глазами на хвосте, своими настоящими глазами принимающий ложное за истинное; коты, страшащиеся бумажной мыши-великана; звери, переодетые в зверей. Мне кажется, эти миниатюры можно рассматривать как элементарные приемы творчества Шаларь, как лабораторию ее прозы, которую всю надо читать в параллаксе, меняя точки зрения — и наслаждаясь этими образами, работа

Крохи со стола. Почему Бог отвечает тем, кто не надеется Что делать, если чувствуешь себя чужим за праздничным столом? Если знаешь, что у тебя нет права просить, но больше идти не к кому? Наш шеф-редактор Анна Ершова вспоминает историю женщины, которая пришла к Христу не как избранная, а как та, кому позволены лишь крохи, — и ушла с полными руками. И свой собственный опыт отчаянной молитвы неофита у закрытого храма. «И вот, женщина, у которой дочь одержима была нечистым духом, услышав о Нем, пришла и припала к ногам Его; а женщина эта была язычница, родом сирофиникиянка. И просила Его, чтобы изгнал беса из ее дочери. Но Иисус сказал ей: дай прежде насытиться детям, ибо нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Она же сказала Ему в ответ: так, Господи! но и псы под столом едят крохи у детей. И сказал ей: за это слово, пойди; бес вышел из твоей дочери». Мк 7:25–29 История этой женщины всегда вызывала во мне сложные чувства. Язычница, самарянка, то есть для иудеев — чужая, почти враг. Христос пришел не к ней, а к тем, кто верил в Единого Бога, ждал Мессию, соблюдал заповеди. Она стояла вне этого круга, она даже не имела права просить о том, о чем просила. Но все-таки пришла просить. И человеколюбивый, милосердный Христос, Который не осудил блудницу, Который приходил в дом к презираемому сборщику налогов, не просто отказывает ей, а говорит почти оскорбительно: «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Далее еще более странно для нас сегодняшних: женщина не обижается и не уходит. Она спокойно подтверждает Его слова: «Да, Господи, я знаю, что я не достойна, что я не та, к кому Ты пришел. Но и псы под столом едят крохи». Не знаю даже, с чем это можно сравнить. Вот, допустим. Мы с мужем — когда были совсем еще юными — отдыхали на черноморском курорте. Городские пляжи были людными, денег, чтобы на катерах ездить куда-то в сторону, у нас не хватало. И вот мы заприметили «интуристовский пляж» — дело было в перестроечные времена. Людей там отдыхало немного, мы нашли