Goa Buddit X

Он привез эти трусы, и, когда мы сидели и смо-трели телевизор, Женя клал живот на стол и хвалился, что у него «трусы 20-й номер сборной Бразилии». А однажды к нам приехали секретари высокой партийной организации Республики Туркмения, и вместе с ними водители и всякий разный народ. Утром, отправляясь на съемку, Леонов обнаружил, что у него нет ни часов, ни «трусов 20-й номер». Его обчистили. Мы вызвали милицию. Она приехала и начала снимать отпечатки пальцев... с Данелии. Я очень возмущался: «Да что вы думаете, что Данелия ночью изловчился и свистнул у Леонова бразильские трусы 20-й номер?!» Но мне отвечали неизменно: «Это наша работа. Не вмешивайтесь». Через год после того, как фильм был завершен, у Леонова в Москве раздался звонок: «Вы не могли бы приехать и опознать трусы?». Леонов с присущим ему юмором рассказывал мне, что тут же представил, как он прыгает в такси, едет в Домодедово, потом в два-сорок — в самолет, прилетает в Красноводск, едет в пустыню. А вдруг трусы окажутся не его? «Не полечу, — ответил Евгений Павлович, — пусть ребята сами носят». Это был самый печальный момент за всю нашу работу. Как нам работалось в пустыне? В 60 градусов — легко, в 70 — уже трудновато. Леонову было труднее всех, но он брал горсть нитроглицерина, опускал ее в себя, жевал долго и шел работать. Кстати, после смены мы еще и в футбол играли. Данелия от всего этого в ужас приходил, боялся, что с нами что-то случится. Артистов-то в пустыне не найдешь. А мы после футбола еще и в сауну шли. Потом, когда температура еще поднялась, мы прилетели в Москву и доснимали в декорациях, а затем — снова в пустыню, чему были рады. Это была тяжелейшая работа, но у всех был невероятный подъем, нас вела идея — сделать! Потому что все догадывались, про что именно будет фильм. А Данелия так сумел объединить людей разных профессий и характеров, что все радовались съемкам, жили ими. И многие трудности просто не замечались". С. Любшин