Подслушано в МИРе Chat

⬆️ Она моет его лицо, трет щеки, а он смотрит озорными серыми глазами. С какими-то тёмными пятнышками-брызгами вокруг зрачков, будто веснушки внутри. От отца достались. Тот ушёл, когда сыну было пять, не хлопал дверью, даже не оглянулся. Сказал: «Не могу больше, задыхаюсь с тобой». А россыпь оставил. Сейчас всё лицо сына в такой же. Забрызгано. Грязь от проезжающих фур - мелкая, серая, липнет к щекам, лбу, подбородку. Она трет, ворчит про себя: «Нельзя что ли подальше от машин было?» Каждый день одно и то же - дорога рядом, пыль летит, за ночь оседает. Вся форма, медаль, лицо, волосы, всё в них — засохших серых брызгах. На секунду кажется, сейчас вот он чихнёт от мыльной пены, скажет «мам, прекрати». Как в детстве, когда она оттирала с его физиономии чернила или землянику. Он ёрзал, фыркал, но терпел. Смотрел на нее озорно снизу вверх, щурился на солнце. Потом убегал и снова пачкался. Не чихает. Но это ничего. По телевизору показывали - шампунь есть какой-то, «без слёз». Как это, интересно? Наверное, и не отмывает ничего. У них такого не было. Был обычный «Детский», в жёлтой бумажке. Им и лицо мыли, и волосы, и пятна с рубашек. И глаза он дерет так, что слезы фонтаном. Она усмехается своим мыслям. Фейри заканчивается, надо еще купить, дорогой он, но серые брызги отмывает. Она замечает, что трет именно ту часть щеки, где у сына, если присмотреться - скула чуть выше левой. В детстве упал с горки, ударился, рассек. Она тогда прижимала его к себе, зажимая окровавленную эту скулу своим платком, как сейчас мокрой фланелью, и бежала с ним на руках, а он плакал. Нет, кричал на всю округу, слезы прямо брызгали из глаз. Никогда она такого не видела. Люди на них оглядывались. Сама тогда еще девчонка, двадцать с небольшим лет. Все бы отдала, чтобы не кричал, чтобы слезы так не брызгали, чтобы это с ней, а не с ним случилось. Пока скорая к дому ехала научилась молиться. А на билборде скоро заменят баннер - на рекламу колбасы или пластиковых окон. Она знает. Ей уже зв