На ярмарке ARS мы представляли со ШВОМ перформанс "Бюро оценивания ШОВ", критикующий институции поля совриска и ставящие художника в зависимую позицию товара.
А вот ещё одна интересная работа на тему "Художник и институции" на ярмарке COSMOSCOW в Москве.
Продолжаю читать "Книгу пассажей" Вальтера Беньямина. Добралась до главы, посвящённой моде, и обнаружила там такой лютый треш, сексизм и социальную дискриминацию, что поразилась как в одной книге могут быть одновременно такие контрасты - лёгкие остроумные зарисовки жизни современников и дремучий махровый высокомерный снобизм. Чуть не бросила. Но ещё #почитаем - следующая глава про катакомбы античного Парижа. Надеюсь, дальше автор знает о чём пишет.
Иначе ей-богу, пущу на самокрутки!
Пс! Напоминаю: это глава про моду, я ничего не перепутала!
Осень на Алтае
Дмитриев, Олег Михайлович. Избранная лирика. — [Москва] : Мол. гвардия, 1968. — 32 с.; 17 см. — (Библиотечка избранной лирики).
Цитата на сайте ОРПК
Подписаться | Поддержать
#представьтесебе
с «Троицей» действительно проблемы. На этом фоне одна сторона раздувает ситуацию до кошмара, другая — сглаживает. Вот что происходит на деле.
Что имеем? Не храним, а потерявши — плачем. Это свежая фотография части иконы. Убедитесь своими глазами, как сдвинулись доски. Маячки реставраторов по всем стыкам порваны или вытянуты до предела. Глютень — состав для укрепления иконы — выперт наружу из-за внутреннего напряжения в досках. Он вышел с маленьким фрагментом лика.
Почему это произошло? Если технически отвечать, то из-за систематического серьезного превышения влажности в витрине. Несмотря на то, что на неё потратили уже миллионы евро, взяв европейских специалистов. Она не работает не 2 месяца, как ложно заявляют, а 2 недели. Это время икона находится в реставрационной мастерской Лавры, куда допустили (не)зависимых профессионалов.
Кто виноват? Листа не хватит, чтобы перечислить. Главными виноватыми объявляют священников, следивших за иконой визуально и через сложный капсульный комплекс за ₽50 млн. Якобы они — без особых знаний и опыта — не доглядели, полезли туда, сломали сложную технику, что и привело к плачевному результату. Но это примитивный подход и поиск козла отпущения. Посмотрим на проблему шире. За икону де-факто отвечают Лавра и РПЦ, де-юре она остается в ведении Минкульта и Третьяковки. До иконы допущены представители «Арт-курьера», специалисты Центра Грабаря и не только. Все финансирует и контролирует группа спонсоров. Это и есть ответственные за икону.
Что может быть дальше? Если не предпримут меры, возможен драматичный исход. То есть тогда весь глютень выдавится, доски продолжат движение — и красочный слой и грунт по стыку начнут осыпаться. Это может привести к утрате (части) иконы.
Что предприняли? Допустили третьяковцев, которые знают икону как себя. Вызвали на помощь лучших специалистов страны. Из Германии привезли мастера на починку капсулы. Он уже подтвердил, что она вышла из строя не фатально. Икону продолжат исследовать
Не могу не показать одного из моих любимых современных художников Васю Кармазина (работы которого есть в моей домашней коллекции) и его монументальную фреску в брутальной романтической эстетике 80-х.
И конечно индустриальный ландшафт в самое сердечко 💙
«Стражи Ковдора»
Художник Вася Кармазин
Рассказываем, что сам художник говорит об этом мурале на севере:
«На самом краю Ковдорского карьера, на самом краю России, стоит починочный цех, чьи очертания похожи на силуэт храма.
На его стенах, напоминая старинный витраж, застыли двое, Полярные День и Ночь – стражи, чьи лица заперты на ключ. В их руках то, что земля и люди отдают городу: ископаемые и электричество.
Они контролируют солнце, не позволяя ему сорваться за горизонт навсегда или застыть в зените, гарантируют мерное движение светила по полярному небу, вечный размеренный ритм между долгим днём и долгой ночью.
Пока стражи стоят на карьере, солнце возвращается. Если однажды они отвернутся, никто не знает, взойдёт ли оно вновь».
📸 Олег Кузнецов
📍 Ковдор, Мурманская область
💥 Фестиваль монументального искусства СМЕНА
В художественное исследование, которое у меня началось в феврале этого года, мне легче всего оказалось зайти с визуальной и даже предметной стороны. Постиндустриальная и производственная тематика меня всегда манила. Здесь есть всё: экономика, история, география, археология, локальный социум, брутальность конструкций, нерв и эмоции, нюансы - в общем, все грани человеческой жизни в разнообразных контекстах и масштабах.
Случай подкинул мне неожиданные находки и они стали той точкой отсчёта, от которой мне стало интересно развивать исследование. Это совершенно не билось с заказом арт-резиденции на местные народные промыслы, особенно орнаментальные и декоративные. И я решила не натягивать сову на глобус, не копать в декоративном отвале, а бросилась грудью на амбразуру закрытую швейную фабрику. Тем более, что она срезонировала с моим бэкграундом: когда-то мне довелось пошить в Ленинградском Доме мод, в экспериментальном цехе.
Там, на закрытой сортавальской фабрике, я тоже попала в зал экспериментального цеха и перебирала руками выкройки, шпульки, пуговицы, технологические карты, фурнитуру. Меня накрыло дежавю. Если бы не мороз -20, я бы осталась пошить... В забытом тут же пакете нашла рентгеновский снимок позвоночника. И тогда проклюнулась идея. Врач подтвердил: "Да, грыжи". И это "тело" я вшила в псевдоизделия. Правда, использовала свои снимки. Моя спина тоже справочник рентгенолога. Искривление позвоночника и больная спина - следствие многочасовой сидячей работы. Всё логично.
Так первым художественным жестом стали псевдоизделия или фальш-мерч: сумки как ноша, шоперы, которые таковыми только притворяются, прикидываются продукцией этого швейного цеха.
С названием тоже неожиданно сложилось. Мне хотелось на контрасте с тяжёлым трудом говорить о лёгкости, на контрасте с темнотой о свете (light). Игра со звуками в словах bag и bug - сумка в превратилась в баг, ошибку. А на выходе оказалось, что light bugs - это ещё и светлячки, поэтому добавление световой гирлянды ста