Имхи и омги - чат

Недавно мы опубликовали отзыв на роман итальянской писательницы Бьянки Питцорно «Интимная жизнь наших предков». Нам посчастливилось поговорить с переводчиком Андреем Манухиным. Он рассказал, как проходила работа над переводом, и помог ответить на вопросы, над которыми мы бились во время обсуждения книги. Андрей рассказал много забавных историй из переводческой практики и дал полезные советы тем, кто только начинает путь в профессии. Скорее идите читать ⬇️⬇️⬇️ https://telegra.ph/Intervyu-s-perevodchikom-Andreem-Manuhinym-09-16

Перевод, повторюсь, прекрасный, но был в нём один момент, при первом прочтении, ещё во времена оны, покоробивший мои эстетические чувства: У Терни тоже вошло в привычку шикать на детей, а вообще он был очень восторженный: восхищался нашей служанкой Наталиной, хотя она вовсе не отличалась красотой, старыми платьями, которые видел на моей сестре и матери; про каждую встречную женщину он говорил: — Какое интересное лицо, прямо как на той известной картине. С этими словами он погружался в созерцание, вынимал изо рта леденец и обтирал его белоснежным батистовым платочком. Терни был биологом, и мой отец очень ценил его научные труды, однако частенько называл «недоумком» за его позерство. — Этот недоумок Терни все время позирует, — говорил отец после встречи с ним. — Ну к чему эта поза? — добавлял он, немного помолчав. Терни, приходя в гости, обычно останавливался с нами в саду потолковать о литературе; он был человек очень образованным, читал все современные романы и первым принес к нам в дом «В поисках утраченного времени»[8]. Теперь, оглядываясь назад, в понимаю, что он изо всех сил старался походить на Свана со своим леденцом и привычкой находить в каждом встречном сходство со знаменитыми картинами. сноска: «В поисках утраченного времени» — роман Марселя Пруста в семи частях, публиковавшийся с 1913 по 1927 г. Шарль Сван — один из центральных персонажей цикла. Первая книга серии «По направлению к Свану» впоследствии будет переведена на итальянский язык Наталией Гинзбург и издана в 1946 г.

Если я не ошибаюсь, конец 1920-х, вполне приличный человек, подражающий денди Сван(н)у, - и вдруг достает изо рта леденец (!), да ещё протирает его платочком (!!!). Жуть какая! Когда я впервые прочёл "Семейный лексикон", доступа к оригиналу у меня не было, да и итальянского я не знал. А вот теперь, читая переиздание, снова наткнулся на этот момент и решил выяснить. Так что же в оригинале? Di ogni donna che vedeva, diceva che aveva «un viso interessante» e che rassomigliava a qualche quadro famoso; restava qualche minuto in contemplazione, e si toglieva la caramella, ripulendola in un fazzoletto bianchissimo e fine. А слово caramèlla, как безапелляционно утверждает "Большой итальяно-русский словарь", означает: 1) карамель; леденец 2) шутл. монокль

Но что это? Памятник был здоровый, каменный — здоровый каменный истукан с фашистским вымпелом, в феске; отец останавливался перед ним и клал в рот леденец, стоял и ухмылялся, долго стоял и ухмылялся, синьора Мария боялась, что прохиндеи однажды его арестуют, и пыталась увести, как оттаскивала бабушку от витрины с шляпками. <...> Ей показалось, что отец спускается в сад, с леденцом во рту, в белых фланелевых брюках на длинных, кривоватых ногах — в юности он много ездил верхом. <...> Когда они вернулись в дом, Ченцо Рена внезапно замер внизу у лестницы с глазами, полными слез, и сказал, что так и видит, как отец спускается по ступенькам — во рту леденец, белые фланелевые брюки; как будто слышит его резкий голос, произносящий: «Докажи, что полезен, раз быть приятным не получается».