Чат 𝙰𝚔𝚊𝚐𝚎シ︎

🍓

😈😈😈😈😈😈😈😈😈 На ивент tw: селфхарм 🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️ Вокруг него — стены практически пустой комнаты, скорее даже каморки. Кусками ободранные обои открывают вид на обшарпанные кирпичные стены с одной стороны и на бугристый шлакоблок — с другой. В углу стоит металлическая койка с тонким матрасом. Напротив располагается столик и небольшая тумбочка, в которой лежат все его вещи. В общем, помещение можно сравнить с тюремной камерой. Единственным, что выделялось из этого затертого жизнью места, было окно. Да, в деревянной раме, после прикосновения к которой можно было получить несколько заноз; да, с трещинами в тонком стекле; да, вид на улицу не самый приятный. Но закаты здесь были прекрасны. Сейчас вечерние лучи, проникая в каморку, даже не освещали ее целиком, однако другие источники света включены не были. По большей части — из экономии, а по меньшей — чтобы не выдавать свое присутствие в комнате, напоминая этим самым о своем жалком существовании. В общем, вечер точно такой же, как и у других людей, если не считать убогого убранства комнатки вокруг. Только вот, как и с окном, здесь было существенное отличие. Ведь сейчас боль, яркая боль, быстро растекается по руке, заставляя прикусить губу, чтобы случайно не крикнуть. Пахнет палёной кожей, и на запястье, поверх длинной и тонкой кровавой полоски, оставленной чуть ранее канцелярским ножом, расплывается кругловатый след от ожога. Уже погасшая спичка летит куда-то в сторону, и через несколько секунд вспыхивает другая. Пятая или даже шестая по счёту. Но руки дрожат, и, не выдерживая, Дазай бросает её следом за прошлой. Губы размыкаются, и можно расслышать тихое «сука», вырвавшееся с прерывистым выдохом. Глядя на свою руку, Дазай понимал, что на сегодня лучше закончить и начать скрывать это безобразие, но даже смотреть в сторону бинтов желания не возникало. Но если его увидят — это будет отвратительно. Ещё хуже, чем ненавистная, но за эти вечера ставшая привычной боль. Поэтому Дазай уцелевшей в этот раз рукой потян

как же хочется ещё такого. это ахуительно.

Может, как-нибудь сделаю ещё несколько зарисовок по этой аушке

🎎🎎        🔤арисовка 🎎🎎🎎 🎎🎎🎎          🔤а ивент 🎎🎎🎎 🎎🎎🎎     🔤т Котич 🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️ «Не шуми в лесу — тэнгу заберёт!» И хотя было очень много других не менее страшных существ, именно это с самого детства слышал каждый ребёнок, который хоть раз шагал по лесной тропинке. И именно эти слова пугали малышей до смерти, заставляя цепляться за родителей. В большей мере они даже не знали кто это, но это же кто-то страшный, да? И дети боялись. Но он не выбирал, кем ему родиться, кем ему стать. И если уж за его спиной есть два крыла, отливающих блеском черных, гладких перьев, то это не исправить никакими молитвами и подношениями. Это он понял уже давно. После многих попыток приблизиться к людям, которые были настроены совсем не дружелюбно. Чуя сидел на низкой ветке и со скучающим выражением лица следил за тем, как внизу, у корней дерева, ветер гоняет сухие листья. Он помнил тот день, когда в последний раз пытался выйти к людям. Маленькая девочка, заблудившаяся в сумерках, плакала у ручья. Он подошёл, чтобы помочь, но почему-то она закричала так, что у него заложило уши. А потом прибежали взрослые с факелами и вилами. Он был тэнгу. Горным духом, хранителем чащи темных лесов, персонажем страшных сказок и песен. Но в этих сказках не говорилось, что он, как и любой другой, умеет чувствовать и думать. Что он часами наблюдает за животными, потому что они единственные, кто не шарахается от него в ужасе. Что он умеет говорить, но его голос слышали только деревья. Хотя нет, не только. Был ещё кое-кто... *** Однажды осенью, когда дожди шли неделями, в лес откуда ни возьмись, зашел мальчик, лет шести. Он был не похож на местных детей из ближайшей деревни — слишком худой и бледный, с слишком острыми чертами лица. Он не плакал и не звал на помощь, хотя это была обычная реакция на темную чащу. Просто шагал вперёд, раздвигая мокрые ветки близко растущих кустов, пока не упал на траву без сил. Одежда на нём была больше на несколько размеров, да к тому же и порванная, а на тех час

вххаха. ты как вообще, как дела

Да всё нормально, жить можно Правда учеба уже успела достать, хочу лето обратно А ты как?

😭

мьяу

Ох, тяжёлая артиллерия

даа, очень

💗

📜📜📜📜📜📜📜📜📜 На ивент от Коноплини 🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️🌧️ Утро в детском саду выдалось на удивление спокойным. Дазай, воспитатель старшей группы, сидел за своим столом, подперев голову рукой, и с блаженной улыбкой наблюдал за ребятами. Он обожал моменты, вроде таких: дети увлечены игрой друг с другом, никого не надо разнимать и решать глупые споры. Дазай вообще любил детей. Их легкомысленность и доверчивость порой умиляли. Он мог часами слушать их рассуждения о том, почему небо голубое или куда прячется солнце на ночь. И, конечно, несмотря на все отрицания "предвзятости", у него был свой любимчик – маленькое рыжее чудо, по имени Чуя. Чуя был необычным ребенком. В отличие от остальных, он не пытался заслужить похвалу, а наоборот, всё искал способ вывести воспитателя из себя. Он то прятал вещи Дазая, то рисовал на стенах группы карикатуры, то выдумывал ещё что-нибудь и не было этому конца и края. Но Дазай лишь посмеивался. Его забавлял этот громкий несмышленыш. Сейчас, Дазай на секунду отвлекся, задумавшись о чем-то своем. Однако, он понял, что на удивление, вокруг слишком  долго царит мирная обстановка. В группе, где двадцать три ребенка, не часто бывает так тихо. Даже если и бывает, то ненадолго. Дазай медленно обвел взглядом комнату. Дети, вместе усевшись на ковре, строили башню из кубиков. И тут он понял. Его взгляд упал на пустое место рядом с Ацуши, рядом с которым обычно всегда садился рыжий непоседа. — Чуя? — позвал Дазай, чувствуя, как внутри поднимается нехорошее предчувствие. Никто не ответил. — Чуя, ты где? — Дазай уже встал со стула — Если ты прячешься, то это не смешно. Выходи. Тишина. Дазай обошел всю группу. Чуи нигде не было. — Ацуши — обратился Дазай к мальчику — ты видел, куда пошел Чуя? Ацуши замялся, но потом тихо сказал — Он сказал, что идет варить суп. — Суп? — Дазай нахмурился — Какой суп? — Он взял нашу кастрюльку! — вмешалась Кёка, прижима к груди плюшевого зайчика — Ту, красную, из набора. И ушел. Дазай почувствовал, как хол