Во-первых — длинное тире это не более, чем длинное тире. Во-вторых — вы только тире умеете видеть, а смысл текстов не воспринимаете?
И мамы у нас разные.
Вы - не живой? Ок. Принимаем к сведению.
В остальном - за ваше восприятие мы ответственности не несем.
Как не должны давать и пояснения относительно личных побуждений ;))
так видно же, что структура предложений llmная (везде структура уровня проблема -> решение -> обобщение, люди так не пишут). я даже не удивлюсь, если ответы в комментариях - слоп.
по вашей логике: - лучшее доказательство бота , что он не бот , объяснять . что боты все остальные.
Такое нагромождение вам кажется более "человечным"?
Ой, бросьте. Видно ему.
Предположение, что структурированный текст люди не пишут забавно для людей с ясным мышлением.
А неструктурированный поток мыслей привлекает свою специфическую аудиторию ;))
Рефакторинг — это “правочки”, которым удалось получить инженерное образование.
Слово стало солиднее, но природа явления осталась той же: что-то уже сделано, поэтому человеку со стороны кажется, что основная работа позади. Осталось только немного подвигать уже существующие детали.
Хотя иногда «немного изменить» означает разобрать половину конструкции, потому что изменяемая мелочь связана со всем остальным.
И плачут от правок далеко не только дизайнеры и авторы текстов.
У видеомонтажёров это буквально профессиональный фольклор: одна новая заметка порождает ещё три, уже утверждённый монтаж снова открывают, а смена «общего ощущения ролика» может вернуть работу почти к исходной точке. В одном обсуждении монтажёр дошёл до 82-й версии одного ролика. В другом три страницы замечаний к пятиминутному видео растянули недельную работу на месяц.
У архитекторов то же самое, только последствия физически дороже. «Давайте рассмотрим ещё один вариант», «слегка передвинем», «это же небольшое изменение» — отдельные просьбы звучат безобидно, но постепенно размывают объём проекта. Поэтому архитекторы советуют утверждать каждый этап отдельно и считать поздние изменения дополнительной услугой.
У веб- и UX-дизайнеров правки особенно прекрасны тем, что их производит не один заказчик, а коллективный разум. Каждый участник согласования вносит небольшое улучшение, и в итоге двухнедельный проект превращается в двухмесячный, а первоначальная логика постепенно исчезает. UX-специалисты отдельно жалуются на бесконечные циклы обратной связи и вмешательство стейкхолдеров.
У копирайтеров правки могут превратиться в бесконечное переписывание одного текста, причём заказчик не всегда способен объяснить, что именно его не устраивает.
Иногда автору возвращают текст с изменениями, которые делают его грамматически хуже, но формально это всё равно называется согласованием.
У фотографов существует разновидность «просто ещё немного обработать». Для заказчика это буквально пара движений ползунка. Для фото
«Потом решим» — самая дорогая фраза в проекте
За правки, как бы они не назывались, никому не хочется платить — я думал, из-за языковой ловушки. “Работа” создаёт новое. “Правка” поправляет уже созданное.
Поэтому психологически правка воспринимается не как следующая работа, а как доведение предыдущей до надлежащего состояния.
А отсюда неприятный скрытый вывод — раз понадобились правки, значит исполнитель сначала сделал не совсем правильно.
Даже когда причина правок — новое решение заказчика, третье мнение руководителя, информация, которой раньше не было, или та самая «мелочь, которую потом решим».
Слово заранее ставит исполнителя в слабую позицию. Он не продаёт новую работу — он как будто устраняет недостаток старой.
В программировании попытались уйти от этого, придумав серьёзные слова. Рефакторинг, изменение архитектуры, миграция, переработка модуля, технический долг.
Но магия работает не всегда. Заказчик довольно быстро переводит их обратно на человеческий язык — «Так вы просто немного поправите код».
А волшебное «потом решим» — это вообще генератор дорогих правок 😃
В начале проекта многие решения кажутся преждевременными.
Исполнитель говорит – «Давайте сейчас определимся, как это будет связано вот с этим».
Ему отвечают — «Пока не усложняйте. Сделаем основное, это мелочь, потом».
И в тот момент это действительно выглядит как мелочь. Потому что пока ещё не существует системы, внутри которой эта мелочь станет дорогой.
Потом основное сделано. Всё связано. И отложенное решение наконец принимается.
Но теперь оно уже не лежит рядом с системой. Оно проходит сквозь неё.
Поэтому, наверное, самое точное определение такое: правочки — это решения, которые отложили до момента, когда их внесение стало максимально дорогим. 😜
И ещё одна формула: рефакторинг — это когда программисту удалось убедить окружающих, что правки относятся не к одному месту, а ко всей конструкции.
Но даже это слово не спасает от — «Там же ничего нового делать не надо. Оно уже работает»…
И по
Спасибо, кэп =))
Я работаю не в одном проекте, и не в каждом проекте я формирую команду.
Да и моя проблема или нет - зависит только от моего отношения к конечному результату.
Обычно я работаю именно для достижения результата.
Три механизма Клода — технический, статусный и театральный.
Этот текст скорее шутка с техническим антуражем, чем технический разбор. Все совпадения с реальными программистами считать случайными и недоказанными.
На самом деле Клод Код – это отличный трансформер, позволяющий быстро настроить рабочую среду под нужную задачу.
Реальная сильная сторона Клода – рефакторинг (правки и правочки). Ему удобно давать большой кусок существующего проекта, просить разобраться в структуре, найти связи и аккуратно менять несколько файлов. Это не обязательно означает, что он «лучше пишет код вообще». Скорее, он хорошо выглядит именно в работе с уже существующей системой: прочитать, удержать контекст, предложить план изменений, пройтись по проекту.
А дальше начинается культурный слой.
Для большого числа программистов терминал — это не просто интерфейс. Это знак профессиональной идентичности.
Терминал означает — "Я не пользователь программы. Я управляю системой."
Поэтому Claude Code психологически воспринимается не как «чат-бот, который помогает программировать», а как новый мощный инструмент внутри старого, уважаемого ритуала работы.
Он не заставляет программиста менять самоощущение. Не нужно признаваться себе, что ты сидишь и разговариваешь с нейросетью. Ты вроде бы по-прежнему работаешь в консоли, запускаешь команды, смотришь diff, подтверждаешь изменения. Просто консоль теперь неожиданно очень умная.
То есть упаковка здесь почти идеальная:
революционная технология, замаскированная под привычный профессиональный инструмент.
И это особенно важно именно для олдскула. Cursor визуально может вызывать ощущение «редактор с волшебной кнопкой». Чат — ощущение (у внешнего наблюдателя!) «попросили ИИ написать программу — он написал».
А терминальный агент позволяет сохранить другую версию истории — я сам управляю процессом. ИИ лишь исполняет мои команды.
Хотя по факту человек иногда пишет Клоду что-то вроде: «Разберись, почему всё сломано, и исправь».
Ну, и в качестве шутки – не
Новая территория рутины
«ИИ избавит вас от рутины» — фраза, которую за последние несколько лет успели затереть примерно до состояния офисного ковролина.
В качестве иллюстрации обычно рисуют человека, который уныло перекладывает данные из одной таблицы в другую, пишет одинаковые письма и составляет отчёты, а потом приходит нейросеть и торжественно освобождает его для творчества, стратегии и великих дел.
Всё это, конечно, правда. Но это были только первые шаги. И, по мере развития возможностей использования ИИ-инструментов начало меняться само значение слова «рутина».
Раньше под рутиной мы обычно понимали что-то достаточно механическое.
Работа повторяется, действия известны заранее, последовательность можно расписать по шагам. Взял отсюда, положил туда. Если произошло А — сделай Б.
Именно такие вещи человечество довольно бодро автоматизирует уже много десятилетий, и никакой нейросети для этого не требовалось.
А теперь посмотрим на другую задачу.
Пришло письмо клиента. Нужно его прочитать, понять, о чём вообще речь, определить срочность, решить, кому его передать, вытащить из текста нужные факты и, возможно, подготовить ответ.
В каждом письме уникальный текст. Клиенты выражаются по-разному. Один подробно описывает проблему на три страницы, другой пишет «у меня опять всё сломалось!!!», третий вообще отвечает не в ту ветку.
Формально работа каждый раз новая.
Но если таких писем пятьдесят в день и в каждом случае мы проделываем примерно одну и ту же мыслительную процедуру — а почему, собственно, это не рутина?
Вот здесь и произошло довольно важное смещение.
Рутина — это больше не обязательно тупая операция. Это может быть вполне интеллектуальная работа, если в ней снова и снова повторяется одна и та же общая конструкция.
Разные совещания — но после каждого надо выделить решения, задачи и сроки.
Разные кандидаты — но каждого надо сопоставить с одним набором требований. (Причем творчески сопоставить! Не буквальным использованием слов, а смысловыми блоками!)
От кнопки — к петле
Мне нравится думать о последовательности действий как о петлях. Ведь даже стихи мы учим, запуская петлю обучения 🙂) Сначала прочесть, потом повторить, потом закрыть последние слова в строчках, потом… Понимаете? (Но это учим. Пишем стихи мы совсем иначе 🤓 )
Вот пришло письмо. Надо понять, принять решение, выполнить, зафиксировать.
Закончилась встреча. Здорово, если есть аудиофиксация. Надо транскрибировать, вытащить решения, создать задачи, поставить сроки, уведомить участников.
Наступил понедельник (или пятница, как кому удобнее.) . Надо собрать данные (по отделам и цехам), сравнить, найти отклонения, подготовить комментарии, сделать отчёт, разослать.
Производственные задачи по формированию склада готовой продукции и склада сырья решаются примерно так же.
Раньше человек мог автоматизировать отдельные кусочки такой цепочки. Например, программа сама выгружала таблицу. Или сама отправляла уже готовый файл по расписанию.
Но между этими кусочками всё равно сидел человек. (И, между нами, много где по-прежнему так и сидит. Я уже писал где-то об API с человеческим лицом 😎 )
Выгрузил данные. Открыл. Посмотрел. Понял. Скопировал. Перенёс. Сформулировал. Сохранил. Отправил.
Уже давно можно отдавать системе значительную часть петли целиком. Собственно, именно тогда и начинается настоящая автоматизация.
Грубо – не когда нейросеть выполняет мои просьбы и пожелания. А когда нейросеть предлагает мне на подтверждение планы действий, макеты писем-отчетов-таблиц, и задает уточняющие вопросы по решению задач в точках развилок возможностей.
Не я прошу составить отчет (например, пятничный). А когда наступила пятница, система сама собрала данные, проверила их, подготовила отчёт и принесла мне только то, что действительно требует внимания (в простейшем случае).
В современных агентных системах это уже очень хорошо видно. Отдельные навыки дают агенту доступ к почте, календарю, задачам, документам, поиску и внешним сервисам, а такие системы, как Perplexity
Радости высоких заборов.
Ну что, мы мечтали избавиться от рутины исполнения и избавились. Теперь перед нами в полный рост стоит рутина контроля. 😃
Теперь у нас десять цифровых исполнителей, которые работают параллельно, и кто-то должен понимать, что они там делают.
Это, кстати, уже вполне реальная проблема агентных систем. Чем больше действий уходит в автоматическое исполнение, тем больше работа человека смещается в постановку задач, контроль, обработку исключений, безопасность и проверку странных результатов.
И тут возникает соблазн сделать очень простой вывод: значит, человек должен подтверждать всё.
Только этот эксперимент уже провели на живых людях — и результат оказался довольно поучительным.
Пользователи Claude Code подтверждали почти все запросы на разрешение. Сначала около 93%, позже уже 97%. Человек формально оставался внутри контура безопасности, но после десятков одинаковых «Approve» контроль довольно быстро превращался в рефлекс.
Anthropic даже устроила отдельный эксперимент: среди обычных запросов людям подмешивали явно опасные команды и смотрели, заметят ли они проблему.
Люди остановили примерно 14% таких команд. Автоматический классификатор Claude Code — около 89%.
То есть в реальности не «человека убрали, потому что контроль больше не нужен».
Наоборот. Выяснилось, что опасные действия во многих случаях вполне поддаются отдельной классификации, а уставший человек, которому сотый раз показывают кнопку подтверждения, оказывается довольно плохим последним рубежом обороны.
Поэтому Anthropic вынесла проверку опасности в отдельный слой. Перед выполнением действие оценивается: не является ли оно разрушительным, необратимым, не выходит ли за разрешённые границы, не пытается ли получить лишние права или отправить данные куда не надо. Обычные действия проходят дальше. Подозрительные блокируются, заменяются более безопасным вариантом или возвращаются человеку.
И тут, конечно, возникает следующий вопрос. Если классификатор поймал 89% опасных команд