Возрождение критицизма

Гегель и революция В широком восприятии закрепился стереотип о Гегеле как апологете прусской абсолютной монархии, консерватизме его взглядов. На мой взгляд, этот стереотип связан, во-первых, с высокими академическими должностями, которые занимал Гегель в университете Берлина в последние годы своей жизни, а во-вторых — с распространением ложного толкования его слов, сформулированных в «Философии права»: «Всё разумное действительно, всё действительное разумно». Эти слова трактуются таким образом, что раз некоторое государство, и в частности прусский абсолютизм, налично есть (так толкуется здесь действительность), то следует ему благоволить (так толкуется разумность). Первый пункт происходит из абстрактного представления о монолитности правительства. Гегель занял своё место преподавателя и ректора в Берлине действительно благодаря правительственной поддержке, и в первую очередь благодаря деятельности Карла Альтенштейна, прусского прогрессивного министра образования тех лет. Это, однако, отнюдь не значит, что фигура Гегеля вообще положительно принималась всеми «партиями» прусского правительства. Второй же пункт происходит из поверхностного понимания самой философии Гегеля и его лексики. Действительность, по Гегелю, не означает существования: существовать ещё не значит быть действительным. И существование прусского абсолютизма для Гегеля вообще ещё не значит его действительности и тем самым его разумности. Гегель с молодых лет поддерживал французскую революцию и распространение её духа в Германии. Существует известная история, что Гегель каждый год 14 июля, в годовщину взятия Бастилии, поднимал бокал вина в честь этого события. Идеалом государственного устройства для молодого Гегеля была античная демократия. В более поздние годы он оценивал взгляды о реставрации античного устройства как сугубо утопические, а сама античность рассматривалась им как изначальная ступень нравственности духа и господства всеобщего интереса. Эпоха домината в римском государстве, средни… Читать полностью →

Лекция "Материализм и идеализм в немецкой философии от Лейбница до Маркса" В эту субботу прочитаю в "Дали" отдельную лекцию о том как в немецкой философии формировалось представление о материализме (а также, на самом деле, о реализме как об отдельном термине), идеализме, их противопоставлении. Расскажу также о том, что никто из основных фигур этого периода (кроме Гегеля) не склонен был считать себя идеалистом (или, во всяком случае, только идеалистом). В связи с этим стоит сказать что распространившееся на западе наименование "немецкий идеализм" вообще не могло без оговорок бы быть принято самими этими идеалистами в качестве самоназвания.

Моральность сострадания Имея представление о том, какую именно модификацию нашей воли представляет собой сострадание, мы можем выразить её моральный характер. Сострадание обычно понимается как высокоморальное действие, как что-то однозначно благое, независимо от обстоятельств, в которых оно производится. Тем самым полагается, что чувство сострадания само по себе придаёт человеку достоинство. Это следует подвергнуть сомнению, если мы утверждаем, что мораль носит ситуативный характер и зависит от обстоятельств нашего действия. Во-первых, следует раскритиковать возникающий при этом рассмотрении сентиментализм. Я говорю здесь об утверждении, что моральность при сострадании не просто наличествует безусловно, но также прямо происходит из интенсивности соответствующего чувственного переживания: чем больше мы страдаем (а это эквивалентно интенсивности желания, стоящего за нашим актом сострадания), тем более моральным полагается такое отношение. Представим себе следующую ситуацию. На улице стоит коробка с брошенными котятами. Скорее всего, если их никто не подберёт, то они просто погибнут. Их замечает первый человек и испытывает большие страдания по этому поводу. Его захлёстывают эмоции, настолько, что он заливается слезами от этой ситуации. Однако тут же он сознаёт, какие бытовые затруднения для него возникнут, если он заберёт бедных животных к себе домой. Поэтому он покидает их и идёт дальше, продолжая, впрочем, переживать и страдать. Затем подходит второй человек. Он смотрит на ситуацию достаточно спокойно. Мера имеющегося у него страдания вообще едва способна поколебать ясность его сознания. Он, однако, не страшится затруднений и, сознавая свою обязанность помогать, забирает бедных животных к себе. С сентиментальной точки зрения первый человек ценится выше, чем второй, но сама эта точка зрения строится на произвольном возвышении ценности чувств. Если же мораль состоит в подлинном следовании нормам (в оценке которых только и можно понять, в чём состоит благо), то од… Читать полностью →

Добровольность и моральность Наряду с состраданием можно выделить и иную характеристику, которая обыденно часто отождествляется с моральностью: речь идёт о добровольности. Насилие часто рассматривается как зло, синонимизируется с ним в обыденном сознании. Добровольное поведение в этом свете оказывается противоположностью насилия, тем, что его исключает, и отсюда получает однозначную положительную характеристику. В нашем обществе нередко можно слышать утверждения о том, что нет нужды вмешиваться (и тем самым исключается нормативная регуляция) в те действия и общественные отношения, где всё совершается по согласию. Доходит до того, что говорят, в частности, будто человек, ставший жертвой мошенников и шарлатанов, действовал совершенно добровольно, и от того всё произошедшее вполне морально. Многие, однако, согласятся с тем, что здесь мы имеем дело не вполне с добровольным поступком, а точнее, здесь жертва преследовала (отчасти) иные цели, чем были достигнуты при прямом содействии злоумышленника. Это и подразумевается под формулировкой «умышленного введения в заблуждение». В сущности, это отношение является примером одного из видов отношений одного Я к другому, классификацию которых я давал ранее: а именно мы здесь имеем дело со злонамеренным воздействием на интеллектуальную часть воли (на правила). Я также называл это обманом, в соответствии с тем как это именуется в обыденном языке. Обман при этом может вообще носить и моральный характер (когда это обман со стороны разумно действующего лица в сторону неразумного). Так, например, порой обман может становиться частью воспитания или наказания. В этом случае, конечно, нельзя ещё говорить о какой-то моральности лица, подвергающегося обману, а только о моральности обманывающего, как бы это ни было парадоксально. Но целостно их отношение носит моральный характер, поскольку оно составляет определённое торжество блага. Различие между добровольностью и недобровольностью состоит вообще в том, побуждается ли человек к своей… Читать полностью →

Значение представления в рациональном споре Спор между людьми, как кажется на первый взгляд, имеет место, когда обнаруживается противоречие между их представлениями о некотором предмете. Тем самым спор вообще основывается на уже имеющемся ограниченном согласии между двумя сторонами, а именно: они должны иметь согласие по поводу предмета спора. Нередко спор заканчивается, как только выясняется, что стороны на самом деле вообще говорили о разных вещах и действительного противоречия между ними не имеется. Это, однако, значит, что спор всё же возможен и без противоречия между представлениями о предмете. Но как же тогда стоит описать имеющееся несогласие? В таких случаях спор со стороны лица A в отношении лица B обусловлен, по крайней мере, противоречием между представлением A о предмете и представлением о представлении лица B о предмете. Мы вступаем в спор, потому что нам кажется, что есть принципиальное разногласие с другим лицом (чего может на деле и не быть). Так, например, двое человек могут спорить о личных качествах некоего Петра и совершенно не соглашаться друг с другом. Один характеризует его как человека ответственного и рассудительного, в то время как второй говорит, что Пётр — личность совершенно легкомысленная. Спор считается вполне завершённым когда они понимают, что имели в виду вообще двух разных своих знакомых, лишь носивших одно и то же имя. Это даёт нам важное указание, которое очень часто забывается при актуальном ведении рационального спора. Мы не имеем представления другого лица интуитивно, а познаём его опосредованно, и, как и всякое познание, это требует произведения специального труда. Частой ошибкой, строящейся на игнорировании этого аспекта спора, является создание из позиции оппонента соломенного чучела, которое легко разбивается в глазах того, кто его строит. Тем самым опровергают на деле не точку зрения оппонента, а только собственное представление о ней. А за последнее оппонент не может нести ответственности в общем случае. Из указан… Читать полностью →

Пифагорейцы и их религиозность Курсы истории философии обычно переворачивают наши представления о Пифагоре. В школьной программе философ ассоциирован с научной строгостью, которая присуща математике. С точки зрения же распространённого в философском дискурсе представления школа Пифагора была не научным сообществом, а тоталитарной религиозной сектой. Считается, что Пифагор был религиозным лидером, которому приписывали различные чудотворные способности, его ученики боготворили его. В обществе Пифагора действовало множество различных правил, среди которых были, например, запрет на употребление в пищу бобов, необходимость не оставлять следов тела спящего на постели и расправлять её и многие другие правила, которые могут показаться нам достаточно странными. Пифагорейцам приписывается обет молчания на первые несколько лет членства. При разговоре с учителем они не должны были прямо видеть его, он общался с ними из-за ширмы. В свете нашего прошлого утверждения о кружковом характере первоначальных философских сообществ в Греции такой пифагореизм представляется резко отличным от обычных философских объединений. Здесь подразумевается, в отличие от гетерий, строгая иерархия и регламентация взаимодействия. Это делает пифагореизм кандидатом на статус первого в истории Европы формального научно-образовательного института. Примечательно, что в этом случае институт рассматривается как сугубо религиозное политизированное общество. Однако сегодня историки философии подвергают эту трактовку критике, которая мне видится справедливой. В данном контексте традиция греческих гетерий противопоставляется фиасам (θίασος), закрытым религиозным сообществам. Поэтому вопрос можно поставить следующим образом: следует ли пифагорейцев рассматривать как гетерию или как фиас? Представление о пифагорейцах, на которое мы указали ранее, характеризует их как фиас. Но тогда оказывается непонятно, почему вся остальная интеллектуальная традиция Греции происходит из гетерий и мы не находим других фиасов, ко… Читать полностью →

Возникновение софистов Во второй половине V века до н. э. в интеллектуальной жизни Греции возникает новое явление. Появляются софисты, странствующие частные преподаватели. В популярном историческом изложении софисты обычно получают однозначно негативную оценку. В значительной степени она происходит из описания Платона, который часто критикует софистов в своих диалогах. Нельзя, однако, понимать софистов как нечто существовавшее лишь в противоположность прочей интеллектуальной традиции. Они стали скорее закономерным продуктом собственной эпохи. Различие между Платоном и софистами состоит в том, что для Платона высшей целью и назначением образования является истина, в то время как софисты учат скорее тому знанию, которое позволяло получить личную сиюминутную выгоду. Эта грань отличает в традиционном изображении софистов также и от основных досократических философов, и тем самым они могут быть противопоставлены гетериям. Однако сами софисты, по всей видимости, сформировались как продукт гетерий. Многие из них усвоили и использовали элементы учений известных досократиков, например Парменида и Гераклита. Сущностной особенностью софистов было их социальное положение. Экономическое положение этих людей было более шатким чем у иных философов. С одной стороны, они должны были обладать определёнными средствами, чтобы вообще соприкоснуться с нарождавшейся интеллектуальной традицией. С другой же стороны, у них возникает острая необходимость заработка именно посредством тех знаний, что они усвоили. Например, такими людьми могли быть представители разорившихся торговых семейств (а торговцы, вообще, были вхожи в гетерии и могли занимать там значительное место, примером чего является Фалес). Софисты первыми в Греции стали брать плату за философское обучение. Вместе с тем сама интеллектуальная потребность общества была не слишком развитой. Об этом свидетельствует тот факт, что софисты были именно странствующими учителями. По всей видимости, спрос на их услуги был слишком низким,… Читать полностью →

Взгляды Платона на образование В своих диалогах Платон оставил представление о том, как должно быть организовано образование. Примечательно, что Платон, пожалуй, первым в истории выступил именно с общественной программой образования. Первым он также указал, что образование должно быть вплетено в общественную жизнь. Образование человека, по Платону, должно быть делом государства (полиса), а не отдельных частных лиц, как это было в его времена. И также образование ребёнка не должно быть во власти родителей: состав образования и контроль за ним должен осуществляться государством. Сегодня общественное обеспечение образования является мировым стандартом. Для Платона это было лишь мыслимым идеалом и мечтой. В конечном счёте сам он обучал людей исключительно частным образом. Его программа является также лишь планом. Ввиду её амбиций мы достоверно можем сказать, что это вовсе не программа, которую Платон сам практиковал в Академии, и скорее он мог реализовать и апробировать только отдельные её элементы. Рассмотрение этой программы примечательно также в перспективе исторического развития. Ранее я не раз указывал, что философия развивается в определённом антагонизме с традиционным греческим образованием, которое делало упор на физическую подготовку и музыку. Проект Платона в этом отношении оказывается промежуточным и компромиссным. Он не возражает против воспитательных традиций и считает их основой начального образования.  Вплоть до 18 лет, по Платону, человек должен проходить физическую подготовку, заниматься танцам и музыкой. В этот период не предполагается никакой философии, как мы её сегодня понимаем. На этом этапе ученик не должен заниматься никакими науками за единственным исключением, которое представляет собой определённое новаторство Платона. Значительное место он оставляет здесь математике. Математика вообще должна стать определённой пропедевтикой к последующим интеллектуальным занятиям. Именно уровень усвоения математики, по Платону, должен использоваться для о… Читать полностью →