U2А

Для тех, кто добился прогресса в Программе, смирение – просто ясное осознание,  кто они и что собой представляют. Их эго сдулось до их реального размера. Смирение является пониманием того, что они стоят. Это золотая середина между крайностями грандиозности и интенсивного стыда. У них есть искреннее желание быть и стать тем, кем в лучшем случае они могут быть. Теперь мы знаем, что смирение не означает кротость.  Смирение - это наша истинная сущность. Смирение для нас означает быть самим собой – смиренно и благодарно. Для нашего определения будем использовать идею Сэма Шумейкера: смирение = благодарность. Смирение - это отношение. Чтобы оно могло быть осуществлено на практике, еѐ необходимо поддерживать, и она должна стать дисциплиной, чтобы развиваться, так же  как и любое другое отношение. При работе над смирением, мы сталкиваемся еще раз с «активной капитуляцией». Обращаясь к Богу с просьбой убрать наши недостатки, мы  должны двигаться и действовать так, чтобы отразить нашу готовность смириться.  Для этого требуются: • духовные ценности; • служение; • перспектива улучшения жизни после отказа от зависимости к алкоголю,  наркотикам, еде, сексу, и так далее, от зависимого характера нашей жизни; • просить через молитву и быть готовым получить через смирение; • доверие/просьба о помощи; • преодоление страха; • понимание и вера в процесс; • борьба со стрессом; • ответственность/действие; • мышление, сфокусированное на решение.

Когда я стал готов начать рассматривать эти вопросы в процессе  выздоровления, это было совсем иной точкой зрения. Не удивительно, что мне было  так трудно выработать смирения. Я привык высокомерно требовать духовного  просветления. Это был совершенно другой способ продвигаться к смирению.  Мягкость и терпение были новы для меня. Слава Богу, что, пройдя через Шаги ситуация начала меняться. Смирение стало целью и качеством, а не препятствием и отвратительной чертой. Я узнал, что Седьмой Шаг это Шаг действий, которые продвигают меня в смирение. Когда мы  просим, мы становимся смиренными и чем больше мы просим и чем больше мы  открываемся, тем больше смирения мы можем получить. Это те идеи, которые  приводят меня в сферу готовности открыться Богу, способности изменяться и расти, – через действие, когда я обращаюсь к Богу с просьбой.

Следующим проявлением смирения является служение. Снова и снова, нам говорят, что через служение мы укрепляем нашу трезвость, в то же самое время мы помогаем кому-то ещѐ. Сосредоточив внимание на нуждах других, мы пытаемся быть для них полезными и помочь им. Заботясь о потребностях других людей, так как мы бы хотели, чтобы они ответили нам, мы на практике применяем наши новые духовные ценности и принципы. На других людях мы практикуем наш новый образ жизни. Мы практикуем смирение. Говорят, что примерно в той же степени, как мы полезны другим, в той же степени мы будем счастливы. Результатом нашего духовного пробуждения является работа в служении, которую мы призваны делать в процессе выздоровления. Когда-то большинство из нас думали, что служение это помощь в ресторане, хлопоты по дому, или мытье окон. Мысль о служении была обременительной, если не прямо-таки раздражительной. Мы, вероятно, планировали на протяжении всей жизни делать служений как можно меньше, насколько это возможно. Каждый раз мы отдавали меньше, чем потратили бы на себя. Это вполне понятно, потому что мы были полностью эгоистичными. Даже те из нас, кто действовал «как будто» заботились обычно получить гораздо больше, чем отдать. Идея Шестого и Седьмого Шага приносит другие приоритеты. По милости Бога, заботиться меньше о себе и больше, об окружающих.

Конец войны. Ежедневник 29 августа. «И еще — мы перестали бороться с чем-либо или с кем-либо, даже с алкоголем. Ибо к этому времени к нам уже вернулось здравомыслие.» — Анонимные Алкоголики (Большая Книга), 4-е издание, Глава 6 «За работу!» Трезвость я представлял себе пожизненной войной: каждый день сжимать зубы, обходить бары по другой стороне улицы, героически превозмогать. Ветераны с двадцатилетним стажем виделись мне бойцами, которые просто очень давно держат оборону. Книга описывает состояние, в которое я отказывался верить: мы перестали бороться — даже с алкоголем. Не победили в войне, а вышли из неё. «Мы больше не даем зароков, проблема ушла сама» — искушение, если возникает, вызывает не мобилизацию, а отстранение, «как от огня»: отдёрнуться и жить дальше. Нейтралитет, а не фронт. И книга педантично уточняет источник: это не подвиг воли и не выслуга лет — «таково наше состояние до тех пор, пока мы поддерживаем духовность». Нейтралитет — не звание, а аренда с ежедневной оплатой. Для меня это был диагностический инструмент: если я снова «борюсь с тягой», сжимаю зубы и превозмогаю — это не героизм, это сигнал, что духовная форма просела и я опять воюю вместо того, чтобы жить. Проверять надо не стойкость обороны, а состояние тыла: молитву, честность, работу с другими. Действие дня: Честный замер: борюсь я сейчас или живу? Если внутри есть «держаться», «терпеть», «превозмогать» — не усиливать оборону, а проверить тыл: что из ежедневной практики выпало за последние недели (молитва? собрания? разговор с наставником?) — и вернуть сегодня одно.

Рабочая часть ума. Ежедневник 30 августа. «Мы должны просить вдохновения у Бога, чтобы у нас появились интуитивные мысли или решения. Мы успокаиваемся и не нервничаем.» — Анонимные Алкоголики (Большая Книга), 4-е издание, Глава 6 «За работу!» Решения я принимал единственным известным мне способом: мозговой штурм пополам с тревогой. Взвесить все за и против, просчитать варианты, не спать ночь, перерешать утром. Интуицию я числил по ведомству эзотерики — где-то рядом с гаданием на картах. Одиннадцатый шаг предлагает при неуверенности протокол, который сначала кажется бездействием: попросить вдохновения — успокоиться — не бороться — ждать. Но дальше книга говорит фразу инженерной точности: при продолжении практики «то, что раньше было наитием или случайным проблеском вдохновения, становится рабочей частью ума». Интуиция — не мистический дар избранных, а тренируемая функция: канал, который расширяется от использования. Правильные ответы начинают «приходить сами собой» не чудом, а как у мастера, который перестал вспоминать правила. И тут же — честное предупреждение, отличающее книгу от эзотерики: вначале мы неопытны, за самонадеянность придётся расплатиться, будут и нелепые поступки, и ложные идеи. Поэтому «мне пришло свыше» не освобождает от проверки: серьёзные решения сверяются с наставником — интуиция растёт под присмотром, как и всё в программе. Действие дня: Взять одно зависшее решение — то, что я пережёвываю уже неделю. Сегодня: короткая просьба о вдохновении, двадцать минут тишины без телефона — и записать первое спокойное (не тревожное!) соображение, которое придёт. Не исполнять немедленно — показать наставнику как гипотезу.