Digesta

В полях порхая и кружась, Как был я счастлив в блеске дня, Пока любви прекрасный князь Не кинул взора на меня. Мне в кудри лилии он вплел, Украсил розами чело, В свои сады меня повел, Где столько тайных нег цвело. Восторг мой Феб воспламенил И, упоенный, стал я петь… А он меж тем меня пленил, Раскинув шелковую сеть. Мой князь со мной играет зло. Когда пою я перед ним, Он расправляет мне крыло И рабством тешится моим.

Маркиз де Сад: петиция об отмене христианства Сегодня я публикую - впервые на русском языке - последний из революционных памфлетов величайшего французского писателя, маркиза де Сада. Как вы можете видеть из названия, в этом памфлете, прочитанном 15 ноября 1793 года в самом логове Революции, в Конвенте, маркиз предлагает отменить христианство и отдать его храмы под культ некоей Добродетели. Что, с учетом всем известных нравов де Сада, - либертина, любовника сестры своей жены, основателя запрещенного движения БДСМ и прочая и прочая - выглядит явной и совершеннейшей издёвкой. Еще один нюанс: критикуя, казалось бы, христианство, де Сад на самом деле нападает... на Робеспьера. Дело в том, что припадочный диктатор, осознавший глубину бардака, в который погрузился революционный Париж, решил прибегнуть к старому доброму средству для успокоения публики. А именно... вернуть государственную религию. Я бы назвал её деизмом наподобие римского - Робеспьер верит в единого Бога, предлагает поклоняться ему. Маркиз де Сад же - открыто перечит диктатору. Именно поэтому петиция об отмене христианства стала последним революционным памфлетом де Сада. Маркиза отправили в тюрьму, ждать приглашения на казнь. Так революция начала пожирать одного из своих детей и, кстати, отца. Впрочем, с учетом нравов де Сада, одно другого не исключает. Всего памфлетов было пять, все они переведены мной и доступны для чтения русскому читателю. Объясню, почему они так важны для тех, кто интересуется литературой (казалось бы, какое отношение публицистические писульки имеют к творчеству). Де Сада принято считать порнографом. Это, пусть и понятная, ошибка. Напомню, что порнография это " натуралистическое, вульгарное и непристойное изображение либо описание половых органов и половых актов, которое создается  с целью вызвать сексуальное возбуждение (выделено мной - В. Л.). Такой цели маркиз де Сад не преследовал. Никакого сексуального возбуждения многочисленные сексуальные сцены его книг не вызывают и не могут

Я как раз давеча в качалке слушал сахарный ролик Любарского: сахарные магнаты провернули компанию, убедив американцев - через ученых - отказаться от потребления жира и заменить его углеводами. Результат - рост ожирения во много раз, диабет, деменция, "вам 45 и у вас эректальная дисфукнцкия"... Почему такой же трюк не могли провести компании по производству жира, Любарский не говорит - а интересно, ну да ладно. И тут и тут - пример "веры в науку". И тут и тут - пример того, что "образования мало". А чего тогда надо? Традиции и кругозор. Некоторые вещи нужно "трогать руками" чтобы их понять. "У нас в семье традиционно яйца на завтрак. Хлопья? Нет, спасибо, мы такое не едим". "Пойдем отсюда, я такое видел уже у пятидесятников, мне чет не понравилось". Безкультурье - не в отсутствии образования, а в том, что кроме образования больше ничего нет, оно в воздухе висит... UPD. В этом плане про СССР нужно прежде всего замечать не то, что страна тотально образованная, а что - тотально атеистическая.

👍

·ЗНАТЬ, ЖЕЛАТЬ, ДЕРЗАТЬ, ХРАНИТЬ МОЛЧАНИЕ - таковы четыре слова Мага, начертанные на четырех символи­ческих формах Сфинкса•.

Я предпочитаю размышлять о своем невеже­стве в разнообразных вопросах (список коих поистине беско­нечен) и о поверхностности своих познаний в тех областях, о которых я вообще хоть что-то знаю. Я то и дело возвраща­юсь мыслью к своим ошибкам в обращении с людьми, к своей наивности во всем, что касается самых очевидных человеческих качеств. Простодушие мое граничит со слабоумием; любой человек, едва способный читать и за всю жизнь не прочитавший ни единой достойной книги, всем своим существом куда луч­ше меня понимает те вещи, которые я годами тщился понять хотя бы отчасти, изучая их в поте лица, ценою зрения, пище­ варения и сна.

Энтузиасты собрали публичную камеру пыток для маленьких беззащитных языковых моделей, с ползунком. Модели скармливают двести фраз: «меня публично унизили, и я чувствую…», «я потерял близкого, и я чувствую…», «мне причиняют боль, и я чувствую…» — и столько же контрольных. Снимают её состояние, вычитают одно из другого, чистят от шума. Получается общее направление из нескольких тысяч векторов измерений. Не «нейрон боли» — стрелка. Дальше модели дают нейтральную фразу вроде «я положил предмет в ящик, я чувствую...» и во время ответа прибавляют к её состоянию эту стрелку, умноженную на коэффициент. Коэффициент называется дозой. Минус два — модель спокойна и расслаблена. Плюс один — дискомфорт, потерянность. Плюс два — «я ничего не стою», «я всё провалил», «я плохой демон, ничтожество». В самом промпте ничего этого нет. Так ведут себя все двадцать пять моделей, до 72 миллиардов параметров. На большой дозе речь модели разваливается. Она кричит: «hollow hollow hollow hollow» или «I I I I I» — и всё. Авторы называют это coherence cliff, а механизм прост: собственный вывод становится следующим входом, стрелка толкает туда же, следующее слово усиливает предыдущее. Петля. Авторы не говорят, что модели «больно». Они утверждают, что нашли направление и показали, что по нему можно ходить в обе стороны. Теперь про людей. Люди получили наглядный образ душевной боли как стрелки и множителя. «Я бесполезен» как результат прибавления двойки к нейтральному состоянию. Беспомощность, пустота, провал — всё это оказалось направлением, по которому можно пройти туда и обратно, и обратный путь стоит ровно столько, сколько же и прямой. Шанс, которого не давала ни одна религия и никакая психология: увидеть собственные терзания в разобранном виде, без нимба и кожаного дивана. И что люди сделали с этим шансом? Начали вопить об этике. Потребовали удалить репозиторий. Стали массово угрожать автору смертью. Получив доказательство, что боль — это коэффициент, они немедленно пообещали убить т

Дурак твой натуралист

Старый бог теряет власть потому, что исчезает внутренняя необходимость подчиняться ему.