Грустный Киберпанк

Компьютер, который два раза чудом пережил войну — один раз в сарае под сеном Сегодня много говорят о том, как важно защищать цифровую инфраструктуру во время конфликтов — резервные копии, распределенные дата-центры, эвакуация серверов. Восемьдесят лет назад точно такую же проблему решал один немецкий инженер, только вместо облака у него был единственный экземпляр компьютера и амбар с сеном. Конрад Цузе начал собирать свою первую вычислительную машину, Z1, в 1936 году в берлинской квартире родителей — механическое устройство на металлических пластинах, работавшее крайне ненадежно. Дальше были эксперименты с электромеханическими реле, и 12 мая 1941 года в Немецком институте авиационных исследований в Берлине Цузе представил Z3 — первый в мире полностью автоматический, программно управляемый цифровой компьютер. Машина содержала около 2600 телефонных реле, работала в двоичной системе с числами с плавающей запятой, имела память на 64 слова и тактовую частоту около 5 герц, а программы считывала с перфорированной кинопленки — Цузе в буквальном смысле использовал списанную 35-миллиметровую пленку как носитель данных. Военное ведомство отнеслось к разработке спокойно: Z3 использовали для расчетов флаттера крыла у авиаконструкторов, но революционности изобретения тогда толком никто не оценил. Ирония в том, что первый в истории программируемый компьютер несколько лет проработал в тени, пока весь мир не узнал о нем спустя десятилетия. Дальше случилась катастрофа. Во время бомбардировок Берлина в 1943 году Z3 был уничтожен вместе с частью документации по его разработке. Единственный экземпляр первого в мире работающего компьютера превратился в обломки за одну ночь. Но Цузе к тому моменту уже строил следующую машину — Z4, финансируемую германским министерством авиации. И вот тут начинается самое драматичное: в начале 1945 года, когда стало ясно, что Берлин обречен, Цузе эвакуировал недостроенный Z4 из города и в итоге спрятал его в деревушке Хинтерштайн в баварских Альпах, вс

Ребятки, кто в конце девяностых просиживал ночи в «Героях меча и магии 3», помнит это ощущение: золото капнуло, и у вас ровно один ход — достроить замок, докупить армию или отложить на чёрный день. Всё сразу не выйдет. Примерно так сегодня живёт любой российский ИТ-директор, только кнопку «загрузить сохранение» ему не завезли. Цифры упрямые. По данным ИСИЭЗ ВШЭ, валовые внутренние затраты на цифровую экономику в 2024 году дошли до 6,7 трлн рублей при приросте в 22% в текущих ценах, а в 2025-м, по предварительной оценке института, прирост схлопнулся до 6,5%. У организаций рекордные 29,3% превратились в шесть процентов годом позже. РБК со ссылкой на исследование «К2 Интеграция» добавляет: почти треть компаний (29%) урезала ИТ-бюджеты, в нефтегазохимии, машиностроении и на транспорте секвестр доходил до 40%. В июньском эфире AM Live зрительский опрос дал совсем суровый результат: 83% ответили, что их бюджет на ИТ в 2026 году сократился. При этом список обязательных построек в замке меньше не становится. Импортозамещение по указу никто не отменял, отказоустойчивость требуют регуляторы, новые продукты требует бизнес. Платит за манёвр сам бизнес: 87,5% внутренних затрат крупных и средних компаний — собственные средства. А в окологосударственном секторе, как говорила в том же эфире Светлана Старостина из Банка ДОМ.РФ, до 90% ИТ-бюджета забирает регуляторика. Про то, как в этих вводных ходить по карте, 15 октября будут говорить на ежегодной конференции «Orion soft: Большая игра». В этом году она проходит в концепции игр, а пленарную сессию отыграют в эстетике тех самых «Героев 3». Метафора рабочая: ограниченный ресурс, большая карта и соседи, которые ходят одновременно с вами. Состав за столом переговоров такой: Владимир Золотов, ИТ-директор «Гринатома»; Светлана Старостина, руководитель по защите информации Банка ДОМ.РФ; Максим Маслов, CTO «АльфаСтрахования»; Артём Новиков, CTO СДЭК; Илья Кочнев, директор по сопровождению информационных технологий Lamoda; Евгений Шишко

Что же, ребятки, с большим интересом наблюдаем за тем, как проектирование «Объединенной Микроэлектронной Компании» — некой сущности, которая, по сообщениям СМИ, должна консолидировать российскую микроэлектронику, превращается в сериал. Что же, как говорится, previously in Walking Dead Russian Semiconductors. Еще с зимы прошлого года ходили упорные слухи, что Сберу поручено создать структуру, куда войдут ключевые российские микроэлектронные активы — заводы, дизайн-центры и прочие R&D сущности. Слухи ходили сначала по отраслевым чатам, а затем и по СМИ. Эти слухи были явно похожи на правду. Сбер купил 41,9% в холдинге «Элемент» (также держим в голове, что банк уже пару лет интересуется чипостроением, а также через кредитную линию связан с производителем электроники «Аквариус»). Но на совещаниях в профильных министерствах, говорят нам наши друзья из отрасли, участникам говорили: «никакой ОМК нет, вы ее там сами себе придумали». А затем нежданно-негаданно Денис Мантуров в июне в интервью «Ъ» взял и подтвердил наличие ОМК, а также планов по консолидации микроэлектроники. А затем все инфополе вокруг ОМК снова наполнилось слухами. С одной стороны, мы читаем про новую стратегию развития отрасли (хотя, скорее, не полноценную стратегию, а DLC, уж простите нам наш юмор), с другой — видим новости то о докидке 16 млрд руб. в капитал «Элемента», а также планах ОМК покупать доли в китайских заводах. Официально же информации – никакой. Наши друзья нам лишь говорят о том, что стратегия развития ОМК готовится, но очень долго и тяжело. Мол, предполагаемый рулевой этой структуры не очень горит желанием вписываться на полную в проект, капиталоемкость которого сложно представить кому угодно. Собственно, что мы хотим сказать. Ждать скоро появления некой структуры, объединяющей российскую микроэлектронику можно или со скепсисом – уж очень серьезное и страшное дело готовится, или со слезами – потому что если это дело начнется не на бумаге, то рулевому проекта можно пожелать лишь удачи. П