Гипероним | Метастемология

И в работах Витяева и большинстве иных есть другой, по-настоящему критический нюанс. Я буду настаивать, что это как раз-таки одно из существенных архитектурных ограничений метода или методов. Я говорю про всё то же старое доброе, марксистско-ленинское представление об "объективной реальности" или "внешнем мире" или ещё какой-нибудь "не зависящей от человека" конструкции. Устойчивость этого идола обеспечивается базальными когнитивными паттернами, которые критически нужны широкой группе живых существ для коллективного/родового выживания. Но сейчас эти инстинкты, глубоко укоренённые в формах концептуализации, и которые остаются критически важными для обеспечения практик с относительно низкоабстрактным знанием, уже становятся архитектурными ограничителями на производительно в областях высокоабстрактного знания, т.е. всё более удалённого от форм животного и племенного мира. Человечество за тысячи лет не раз пыталось устранить этот конструкт из концептуального поля. На практиках и импульсах к снятию этого гипноза и преодолению барьера построена изрядная часть культуры. Вспомнить только возраст фразы "Дао выраженное в словах не есть истинное Дао". Солипсизм, формы элиминативизма и пр. — это теоретические провалы в схватывании проблемы, а не формы реализации корневого понимания. Монистическая архитектура с "только-знанием" даёт плоскую модель мира с единым и компактным набором инструментов сборки и навигации. Она не столько отрицает/вытесняет классические варианты с "субъект-знание-объектной" оппозицией, а обобщает и параметризует оные, предлагая новое многомасштабное оперативное пространство. Метастемологические исследования как раз нацелены на организацию доступа к такому только-знаниевому пространству, свободному от архаичных/низкоразмерностных демаркаций и неуправляемого дуализма. Существующая актическая линия, со всем рядом специальных конструкций, с интуиционистами (Колмогоров), ТФС/когнитом-нейрофизиологов (Анохины), СМД-методологи (Щедровицкий), когнитивисты

У человека есть сознание. Это кажется несомненным (если мы вообще допускаем существование сознания). У людей есть боль, страх, удовольствие, внимание, ожидание, тревога, интерес. Мы не наблюдаем эти состояния напрямую, но уверенно приписываем их окружающим по их поведению и сходству с нами. Дефектность такого дискурса в неуправляемом протоколе вокруг ключевого элемента: конструкт "сознание" вводится как данность с некоторым предзаданным синтаксисом и сразу жёстко центрирует мышление. Можно рассуждать об его онтологической конфигурации ("свойства-отношения-границы") — это первая орбита, самая безнадёжная. Можно рассуждать об онтологическом статусе ("существует — не существует, возможно — невозможно, иллюзорно — неиллюзорно") — но это скорее отчаяние от понимания тупика первой орбиты. Можно наконец попытаться соскочить с орбиты. Так, чтоб не соскакивать (страшно) — квиетизм. Кому менее страшно — радикализирует отрыв, насколько может, а то и направляется в методологический космос (элиминативизм Уилкс). Но, кажется, не получается у её космоса никакой открытости. В любом случае, это попытка иметь дело, перестроить или освободиться от какого-то по-умолчанию-вброшенного, неустранимого конструкта, символа веры. Орбитирование центра масс. Философы не вводят его в дискурс в управляемом режиме, потому как он нужен для, они барахтаются в гравитационной среде, которую он формирует — потому как "очевидно, это важно". Специфика ситуации с предельным, фундаментальным понятием, что граница такой "очевидности" намекает, что перестановкой кубиков внутри её нарастающее беспокойство по поводу плодящихся противоречий и висящих концов ("трудных проблем") не разрешить. Может важно в другом месте? Может, эта планета как минимум не единственный, а то и не главный центр масс, и есть некое светило, которое может центрировать траектории без мутных эпициклов и метаэпистеомологий? @

Интересный момент, Вы определили некоторый режим знания под меткой "воображаемая наука" и вводите эшелон рефлексии в виде "реалистичной науки". Что в целом симметрично манёвру Гуссерля с его редукцией к феноменологии, и что обоснованно предполагается или предъявляется как более сильная позиция, превосходящая первую. Позиция Френча, насколько я понял из вашего изложения, идёт дальше, и выполняет нечто похожее, но уже применительно к "реалистичному" слою рефлексии, пытаясь выстроить или обозначить метапозицию уже по отношению к оному. Что также представляется прогрессивным, и также небезосновательно. Не единственная попытка в поле. Освоив такие рефлексивные манёвры, обученный философ легко придёт к с промышленному выстраиванию мета-, а потом и метамета- уровней описания эпистемических ситуаций. Вспомним метафилосфию или метаэпистемологию. Но, как многим очевидно, ничто из этого не снимает упомянутой неудовлетворённости. Даже элиминативистские и квиетистские транквилизаторы, pun intended. * Моя позиция в том, что причиной тому служит уже не глубина применения философского метода или протокола рефлексии, а сама архитектура такого протокола. Мышление на любом уровне выстроено по правилами, в частности отражающимся в регулярных конструкциях и паттернах, которые вы и привели выше, например в виде ряда вопросов с известной структурой: "Существуют ли Х?", "Что такое Y?", "Как формируется Z?", "Истинно ли Q?" Тезис в том, что для того, чтобы решить текущую проблему, нужно изменить архитектуру протокола, а не интенсивность или экстенсивность его применения. Пересмотреть не отношения внутри сцены некой онтики ("красно ли яблоко?"), не отношения сцены внутри некой онтологии ("какие свойства есть у класса яблок?", "какие есть классы в мире?"), не отношения внутри некоторой эпистемологии ("что есть свойство красности яблока?", "что такое знание о красноте яблока?") — этого уже недостаточно, а нечто ещё более основательное. Т.е. найти ещё один, более способный эшелон рефлекси

6 октября 2026 17:00 мск - Агентно-усиленный метод разработки ПО - Егор Чурилов (мастер-класс) Ссылка та же, что и на четверговые семинары, будет в @agirussia перед началом (запомните ссылку)